Госпожа Троицкая сказала мне, что на нее произвела благоприятное впечатление спокойная обстановка в кабине батискафа, столь необходимая для успешной работы. Троицкая выразила уверенность, что она будет одной из участниц советско- французской экспедиции в районе Курильских островов, если таковая состоится.
В 1965 и 1966 годах «Архимеду» пришлось довольствоваться погружениями в тех районах, куда его мог доставить «Марсель ле Биан», а именно — в Греции и близ Мадейры.
О погружениях в районе Тулона я уже упоминал. Эти погружения были особенно плодотворными при изучении каньонов на материковом склоне и на континентальном шельфе. Навигация в этих водах — дело сложное: к каньону примыкают бесчисленные долины, каждую минуту можно ждать, что эхолот сообщит о наличии скал и возвышенностей, о которых пилот и не подозревает. Ил, покрывающий склоны, далеко не устойчив; будучи потревожен, он сползает по склону, вызывая настоящую лавину грязи, которая совершенно замутняет воду. Даже при известном опыте нелегко приблизиться к обрывистому склону, не вызвав илистого обвала. Сколько тонн ила отправляется таким образом на дно долин! Установить эту цифру невозможно, но по моим представлениям она весьма велика.
Очутившись в густом облаке, поднятом мутьевым потоком, не приходится рассчитывать, что оно скоро рассеется; остается только одно — уходить в более прозрачные воды, хотя, когда на дне мы поднимаем небольшие облачка ила, беря пробу грунта или пуская в ход драгу, течение уносит илистую муть за несколько минут: на дне ведь почти всегда есть течение; сравните эти несколько минут с часами, которые уходят на то, чтобы осел ил после обвала![8] Добавлю, что маневрировать поблизости от склона рискованно: все время опасаешься наткнуться на выступы; двигаться по течению, если оно есть, не имеет смысла, так как течение несет мутьевой поток все дальше и дальше.
Мне вспоминаются два подобных приключения, которые я пережил еще в начале своей карьеры океанавта. Одно из них произошло в районе Тулона. Мы с капитаном Кусто погружались на борту «ФНРС-ІІІ», и я предполагал пройти какое-то расстояние по горизонтали, чтобы батискаф сел на дно немного дальше от той точки, где мы погрузились. Двигатели работали в таком режиме, что мы держались примерно на одной глубине; температура воды и бензина были уже почти одинаковы, и батискаф не должен был ни подниматься, ни опускаться. Эхолот показывал, что дно понижается: мы приближались к центру каньона и уже довольно далеко отошли от того места, где батискаф в последний раз касался килем дна, но тем не менее вода за иллюминатором оставалась черной. И только достигнув противоположного склона каньона, мы выбрались в прозрачную воду; масштабы замутнения, вызванного, по-видимому, илистым обвалом, поразили нас обоих.
В другой раз, оказавшись в подобном облаке, я решил изменить тактику и немного всплыть, чтобы пройти над ним; количество и температура бензина позволяли мне сделать это без больших потерь. Во время подъема я, естественно, не спускал глаз сначала с эхолота, потом с глубиномера. 100 метров... 200... Затем эхолот прекратил показания; насколько можно было судить по показаниям глубиномера, менее точного, конечно, прибора, чем эхолот, облако достигало высоты 300 метров.[9]
В дальнейшем, погружаясь на «Архимеде», мы разработали иную, достаточно безопасную и вполне эффективную методику выхода из мутьевого потока: пользуясь тем, что «Архимед» лучше оборудован и более маневрен, чем его предшественник, мы ограничиваемся тем, что поднимаемся на несколько метров, после чего стараемся следовать вдоль стены каньона и по возможности против течения. Эхолот позволяет нам держаться на достаточном расстоянии от склона. Звуки, которые он при этом издает, придают пребыванию на дне каньона своеобразную поэтичность: это серия постепенно ослабевающих сигналов, весьма приятных для слуха и буквально завораживающих наблюдателя, тем более, что ему в такое время делать особенно нечего. Другое дело пилот: для него эти подводные сирены весьма опасны; приходится удваивать бдительность, ведь выступы скал находятся совсем рядом с бортом батискафа и только и ждут подходящего момента для удара!
Когда смотришь на ил через иллюминатор, он представляется твердой коркой, но стоит винту взвихрить воду или тралу протащить что-либо по дну, как черное облако окутывает батискаф. С этой неустойчивостью ила придется считаться всем, кто будет работать на больших глубинах, например, извлекая затонувшие предметы, как в районе Паломареса. Существует несколько проектов аппаратов, способных передвигаться по дну; некоторые из них — телеуправляемые; однако илистый характер грунта ставит перед конструкторами задачи более сложные, чем обычно принято думать.
8
Условием накопления ила на склоне является отсутствие в данном месте достаточно сильного течения, чем и объясняется длительность процесса рассеивания мутьевого потока.—
9
Скорее всего подъем батискафа вызвал турбулентный поток, в котором муть поднималась вслед за батискафом.—