И случилось это за месяц до ее убийства.
Поначалу я считал, что один из этой шестерки может иметь отношение к смерти Оливии, но тут просматривались явные нестыковки. После смерти Данкомба я вызвал на допрос его жену Лиз – та еще штучка! – поскольку считал, что у нее мог быть тот же мотив для убийства Оливии, что и у мужа. Оба наверняка опасались, что она разболтает о том, что творилось у них в доме.
Но, глядя на Лиз, понял – она была физически не способна сотворить это с Оливией.
Какое-то время я подозревал в убийстве Оливии доктора по имени Джек Стёрджес, которого некогда заподозрил в убийстве Розмари Гейнор, но вскоре понял – и это тоже тупик. Да и Билл Гейнор тоже никак не подходил на эту роль.
И ни один из этой компании никак не мог иметь отношения к убийству Лорейн Пламмер.
Так что пришлось начать все сначала.
Были в убийстве Фишер и другие любопытные моменты.
Свидетели. Или, по крайней мере, потенциальные свидетели. Их было много. Двадцать два человека, если верить записям Ронды Финдерман.
Двадцать два человека слышали крики Оливии Фишер.
И не сделали ровным счетом ничего.
Финдерман сама отыскала добрую половину этих людей. Остальные, движимые чувством вины и желанием снять с души камень, явились в полицию сами. Некоторые находились в других уголках парка.
Двое стояли на мостике, перекинутом через водопады.
Еще несколько человек сидели в кофейне под открытым небом – находилось заведение через улицу, напротив парка. Другие прогуливались по тротуару.
Весенний вечер, чудесный и теплый. Дни становились все длиннее, о проказах зимы все быстро забыли. Солнце садилось, но за день нагрело воздух, вполне можно было обойтись без жакета. На заднем фоне непрерывно и глухо ревела вода, низвергающаяся с высоты, но этот шум не заглушал и другие звуки.
И все они слышали крики Оливии.
Вот характерные ответы свидетелей – тех, кто слышал эти крики.
Я собрался позвонить 911, но решил, что кто-то уже это сделал.
Я бы непременно что-то предпринял, но подумал: есть и другие люди, и они находятся ближе.
Я подумала: это просто ребятишки балуются.
После этих двух криков ничего не слышала, так что подумала: ничего особенного не происходит.
Предпочитаю, чтобы в таких вещах разбирались профессионалы.
Ну и так далее в том же духе.
Иными словами, тем вечером обитатели Промис-Фоллз продемонстрировали чудовищную безответственность. Только и знали что отмахиваться – дескать, не моя проблема.
Стыд и позор такому городу. По словам комментатора Си-эн-эн, «Промис-Фоллз – это город, где всем на все наплевать».
А в социальных сетях наш город вообще смешали с грязью. В Твиттере появился новый хэштег: #brokenpromise[11].
И все мы были сломлены под тяжестью этих обвинений.
Впрочем, вся эта буря в Интернете вскоре улеглась, в мире возникли другие животрепещущие темы. К примеру, сообщение некоего пиарщика о новой вспышке СПИДа в Африке. Затем какой-то комедиант вздумал пошутить в адрес жертв цунами. А один конгрессмен не постеснялся назвать всех чернокожих ленивыми.
К счастью для тех двадцати двух свидетелей, которые слышали крики, но ничего не предприняли, имена их не были преданы огласке. Полиция опасалась расправ. Но в деле они, конечно, были указаны.
Одно имя я узнал сразу. Это оказался отец человека, с которым я говорил по телефону часа два тому назад.
Дон Харвуд. Отец Дэвида Харвуда.
Искать его Финдерман не пришлось. Он сам явился в полицию и сознался в своем грехе.
– Я был одним из них, – сказал он Ронде. – Одним из тех людей, которые ничего не сделали.
Финдерман в своих заметках указала, что этот мужчина разрыдался как ребенок, рассказывая ей о том, что слышал.
– Я как раз садился в машину. Собирался заехать в табачную лавку, посмотреть, не появилось ли у них на стендах с печатной продукцией чего-нибудь новенького. – В подвале своего дома он мастерил для внука Итана игрушечную железную дорогу, и искал последний выпуск журнала о поездах Лайонел[12]. Нашел один номер и, когда вышел на улицу, услышал крики. Вроде бы они исходили из парка, я посмотрел туда и подумал: наверное, надо что-то предпринять. А потом глянул на людей на улице, и все они прогуливались так спокойно, никто ничего не делал, словно ничего и не слышал. Ну и тогда я решил, что беспокоиться не о чем. Никогда, никогда себе этого не прощу!
Убийство Фишер привело к еще одному печальному последствию.
Виктор Руни пустился в запой. Его уволили из пожарной части, и с тех пор он так и сидел без работы. Если верить записям Ронды, его сокрушило чувство вины. Он непрестанно корил себя за то, что не вышел из бара вовремя и опоздал на встречу с Оливией. Еще при первом ознакомлении с делом я подумал, что, возможно, источник вины кроется в чем-то другом.
12
Компания или корпорация «Лайонел» (1900–1995) – являлась крупнейшим производителем игрушечных железных дорог в США.