— А где Карнаж? — робко спросила эльфка у гнома. Она не рассчитывала на внятный ответ и очень удивилась, когда Гортт ей обстоятельно рассказал про случай у постоялого двора, разумеется, умолчав об их с Бритвой догадках, и беседе мага с офицером. Гном говорил шепотом и то и дело опасливо косился на гвардейцев.
— Я его еще увижу? — с надеждой поинтересовалась акробатка.
Гортт умилялся на неё. Конечно, он не собирался, да и не хотел ей объяснять вего и сразу. К чему ей знать про такие неприглядные моменты жизни «ловцов удачи», о которых гному не раз приходилось слышать? Он и сам бывал на серых дорогах в трудные времена и был уверен, что полукровки сейчас пробираются как раз по этим тайным трактам, проложенным контрабандистами и разбойниками в глуши. Для этого специально выбирались опасные и отдаленные места, в которые сам черт случайно никого не занесет.
— Наверняка, — уверенно обнадежил её гном, — условились ведь в Шаргарде встретиться.
Нэй обрадовалась и слишком сильно понукнула лошадей.
— Полегче! — осадил Гортт, — Ты ж мне их угробишь! И так почти отдыха не даем.
— Простите, — смущенно пробормотала эльфка, когда гном отнял у нее поводья.
— Да это ладно. Чего со своими-то не едешь?
— Я вам мешаю?
— Мне не в тягость, хоть спи здесь. Просто, смотрю, сторонишься ты теперь маэстро и Клару.
— А можно? — в ее глазах загорелась непонятная надежда.
— Что?
— Ночевать в вашей повозке?
Гортт опешил от такой просьбы.
— Погоди. Тебя что? Выгнали?! — гном постарался перехватить её взгляд, но Нэй отвернулась.
— Я не стала дожидаться и ушла сама, — в голосе эльфийки послышались сдерживаемые всхлипывания.
Гортт задавался сейчас только одним вопросом: почему на роль опекуна, для которой он, наемник, годился хуже некуда, провидение Основателя выбрало именно его?
— Вы же друг Карнажа? — словно угадав его мысли спросила Нэй.
Гном усмехнулся себе под нос. Очевидно, она сделала такой вывод, заметив, как тепло он приветствовал Феникса в сильванийском трактире, где выпивали по случаю отмщения за кузена. Что ж, вот и представился случай отплатить «ловцу удачи», который не спроста столько хлопотал вокруг этой акробатки.
— Ага. Мы с ним старые приятели, — ответил гном, — так что устраивайся у меня, так уж и быть. Тащи свои пожитки.
Эльфка смущенно улыбнулась.
— У тебя ничего нет с собой что ли?
Нэй отрицательно мотнула головой.
— Молоты Швигебурга! — воскликнул Гортт, выражая этой немудреной фразой все то, что накипело у него за многие годы, когда он и в мирное время, и в военное всегда натыкался на одну и ту же до ужаса однообразную картину. Гном вытащил из повозки свой плащ и закутал в него эльфку, сунув ей в руки четвертушку хлеба и флягу с водой. Зло поторопив отстающих лошадей, он уставился вперед, нахмурив густые брови и не выпуская изо рта трубку, задымившую сейчас, словно печная труба. Он не хотел видеть её взгляда, обращенного сейчас на него и полного какого-то детского удивления и благодарности.
Кеарх этим вечером пребывал в скверном расположении духа. Мало того, что его прихватили в дело не спрашивая, прямо с поста на границе, где он теперь верно служил отчизне, так еще и заставили нацепить людские шмотки и глупейший колпак, под который спрятали волосы и острые уши. Но делать было нечего, Шаарон был слишком близко, людские разъезды шныряли тут и там, однако мага это не смущало и он преспокойно допрашивал связанного темного эльфа, сидевшего у костра и твердившего одно и тоже, словно заклинание: «Oloth plynn dos![6]»
Сильванийский чародей был бессилен — на темных эльфов практически не действовала магия, поэтому он не мог проделать с пленным тот же трюк, что и со стариной Тилем. Эльф сидел напротив связанного и пытался сломить того психологически, так как, когда он приказал своим подчиненным избить беглеца, темный только расхохотался и, с жутким акцентом, ломая и коверкая сильванийские слова, предлагал работать усерднее, иначе он от скуки заснет. Тем не менее и допрос, упорный и долгий, тоже не давал результатов, кроме бесконечных призываний на голову дознавателя Тьмы во всем её могуществе.