Мы подошли к самому краю спуска, от одного взгляда на который кружилась голова, и взгромоздились на рюкзак. Бате пришлось лечь на меня, поскольку поместиться вдвоем в ряд не удавалось. Я с сожалением отметил, что почти не чувствую его веса. Тросом на карабине пристегнул нас к рюкзаку, шумно вдохнул и замер. Меня окликнул батя.
– Выбачь34, что не вовремя, – прокряхтел он сверху, – Но ты вот что скажи.
Я ждал продолжения, но вместо того слышал только свист ветра в ушах.
– Сказать что? – не вытерпел я.
– Алена… Она еще на меня сердится? Дальше ненавидит?
Ах вот оно что. Он волновался о встрече с матерью.
– Скажем так, до сих пор не в восторге, – ответил я, – Эта юла много для нее значила.
– Да ведаю то, – с грустью сказал он, – Вот с террористами покончили, я везде ей шукал. В горах не было! А я ведь «Чорному Сонце» ее отдал.
– Так ты ее нашел?
– Нашел! Как раз нашел, Андрей!
Продолжить он не успел, потому что горный воздух расколол грохот выстрела. Сразу за ним последовал зычный возглас. Он прокатился по горам, отбиваясь от скал, ударил в уши со всех сторон:
– Не двигаться!
Я не мог развернуть голову из положения плашмя, да это было и не к чему. Я уже слишком хорошо знал голос Зорана. Как можно сильнее оттолкнулся носками ботинок, и наши импровизированные сани накренились, соскользнули и полетели вниз!
Следующие несколько минут перед моими глазами трепетала снежная завеса из взметаемого в воздух снега. Ветер ударял в лицо, обмораживал щеки, закладывал уши. Окаменевшими руками я вцепился в края рюкзака, который метало из стороны в сторону на откосах и неровностях. Батя держался за меня. Приклад автомата, висевшего на его плече, неистово болтался, задевая меня за бедро. Не то, чтобы я видел куда мы летели – скорее молился, что попадем прямо на озеро. И что оно в это время года будет еще во льду.
Руки уже стали слабеть, когда я почувствовал внезапный сильный удар, словно наши импровизированные сани встретились с препятствием. Это заставило меня еще крепче вцепиться в рюкзак. От удара мы подлетели в воздух – хорошо, что были приязаны к рюкзаку тросом – и потом с грохотом опустились на снег. Или лед? Послышался характерный треск, который так боишься услышать посреди замерзшего озера. Рюкзак замедлил ход, белая завеса перед глазами растворилась россыпью снежинок, и я увидел, что мы скользим по гладкому льду.
Я подождал, пока рюкзак замедлит ход, а потом кончиками ботинок затормозил наш ход. Мы плавно остановились неподалеку от занесенного снегом берега. Триглав остался позади нас. Мы спустились на озеро – безумный побег удался. Словно пытаясь осмыслить произошедшее, мы некоторое время просто лежали, глядя перед собой. В ушах звенела тишина – поразительный контраст с бурей и громом, которые мы сейчас прошли. Первым нарушил молчание отец.
– Андрейка, живем! Живем! – радостно кричал он.
– Это прекрасно, – прокряхтел я. Грудная клетка была сдавлена, и я не мог набрать воздуха. – Нам бы… экххх… встать…
– Андрейка, ну ты дал! – продолжал он, будто не слыша, – Ото моя школа!
Я потянулся к карабину, отстегнул трос, и мы оба завалились в сторону, прямо на припорошенный снежинками ледом. Несмотря на время года, лед был еще прочный. Поскальзываясь, собирая вместе разъезжавшиеся ноги, кое-как поднялись и не говоря друг другу ни слова, в общем порыве обнялись.
Я хотел что-то сказать, но слов было так много, что я не говорил ничего. Да и правильный был момент? Мы сбежали с горы, но это полдела. Теперь нам предстояло спуститься в долину и отправиться на встречу с Лукасом. Какой она будет? Я только сейчас осознал, что четкого плана у меня и не было. Я думал, что он появится во время побега, но…
Отец одобрительно похлопал меня по спине, сказал серьезным голосом:
– Я с ним поговорю.
– С кем?
– Со старым своим кумпелем35.
– И что ты ему скажешь?
– Ну опций у нас невелико, – развел руками отец. – Лукас-то неглупый человек. Разумеет, что все это масакра.
Действительно, так считал и я. Лукас не мог не понимать, к чему приведут публичная казнь, силовой захват края. Как только по Европе пронесутся новости, что в мирной, благополучной евродеревне завелся новый тиран, миротворцы не будут сидеть без дела. И все-таки что-то снедало меня… Я вспомнил, что сказал нам Зоран в пещере. Точнее передал слова Лукаса: «Можешь убить их прямо здесь». Разве он мог отдать прямой приказ убить? С другой стороны, он задумал устроить казнь перед толпой людей. Разве с этим человеком можно договориться разумно? Меня стали снедать сомнения.