– И в конце концов ты поддался? Пустил компанию на рынок?
– Нет. То была децизия Фагаса. На одном из собраний Совета он сместил меня с позиции и наказал разрешить импорт. А мне уже было все одно. Моя жена умирала, и я не мог ничего изменить – хоть с заграничными лекарствами, хоть без них. Мы с Юлией похоронили ее. Дочь с того момента перестала розмавлять со мной. Я мыслил себе, что тоскует и что это пройдет. Но минул месяц, другой – а она все уходила к себе в покой, закрывала двери и сидела там день за днем. Я пробовал молвить с ней по-разному, и однажды она отповедала. Да так, что меня пробрал холод. Молвила: «Это твоя вина, что мама сгинула». Те же слова я слышал от своей жены в ту несчастливую ночь. Я догадался, что Юлия слышала целую нашу склоку. Наверно, ее разбудили голоса, и она спустилась вниз из покоя. Хотя что… то уж неважно. Поведение Юлии, ее отношение ко мне… То покута за мой грех. Розумеешь то слово – покута? Кара небесна, то есть. Юлия напоминает, что я виновен.
После этих слов на нас пал саван тишины. Огромные немые шкафы с книгами, на которых толстым слоем лежала пыль, единственное узкое окошко и низкий стол – эта комната напоминала скорее темницу, а не читальню. Отворив эту дверь после долгого времени, Григорий, казалось, выпустил из нее самого себя.
– Теперь видишь, куда заводят глупости? – изрек Григорий, – Никакой меч Марцелю не поможет.
– То есть, ты жалеешь о своем решении?
– Нет, – твердо сказал Григорий, – Sun & Son не место в Нагоре – того я держусь так же твердо, как и десять лет назад. Однако мы могли торговать с кем-то другим. В своей гордыне я был слеп. Мне следовало самому искать заграничные компании, искать, с кем можно порядочно торговать. Ведь Sun & Son хотел не только выйти на рынок. Нет, Собепанек жаждал большего – власти над целым краем.
– Но разве людям все равно, что происходит в стране? Не стало Ильмень-рощи, в парке исчезают деревья на горных склонах. Как может Совет одобрить такое?
– Они и что горше одобрили. Как уж поведал: будешь в Бойкове – увидишь.
– И ты закрылся от всего мира, так получается? Спокойно сидишь и смотришь, как змей пожирает себя?
– Ох, не суди меня, Андрей. Мои часы минули. Все, что я могу – это передать свои ценности и знания Юлии.
– Хорошо. Тогда не суди и меня, Григорий. Я вновь прошу тебя перековать меч, будь он хоть трижды бутафорский.
К моему удивлению, кузнец утвердительно кивнул.
– Сделаю. Сам принесу его Каролине.
– Правда? Благодарю…
– Но, – прервал меня Григорий, – в обмен на это прошу тебя об услуге. Юлия так и не пришла домой вчера. Не пришла и сегодня. Верни мою дочь, Андрей, и я выкую меч для Каролины.
– А где мне ее искать?
– Она часто ездит в Бойков, на импрезы13 в клубах. Только я не думаю, что вчера она поехала в столицу. Близко отсюда есть дом, в котором живет ее школьная подруга Наталья. Возможно, Юлия у нее.
– А что, эта Наталья одна живет?
– О нет. Она вышла замуж за немца, когда ей было шестнадцать. Познакомилась в Европе, ведаешь? Он построил в Купавах дом для них. Только сам редко дома бывает. Вот Наталье и скучно одной, а Юлия часто к ней за компанию.
– Сделаю, что смогу. Вчера ты на нее поднял руку, так что…
– Было-было. Поведай ей, чтобы дала мне по морде за то.
***
И вот как я оказался поздним вечером в компании пьяных полуголых девушек. Уфф, прошу прощения, читатель, за свою слабость. Два воспоминания спустя я готов был продолжать выполнение наказа. Но сперва я должен был убедить Юлию вернуться к отцу.
– Эй, русек, слышал третий факт чи не? Эй, вернись к нам, вернись! Куррччеее, Наталья, в конце не надо было му тыле14 давать!
Передо мной появились огромные глаза девушки. Вид она имела взволнованный, но вместе с тем любопытствующий. Нельзя было терять ни минуты – я схватил Юлию за плечи и взволнованно зашептал:
– Я пообещал твоему отцу, что ты вернешься сегодня домой. Пойдем!
– Эй, эй, что ты там молвишь! Я хочу ведать, я хочу ведать! – взвилась вдруг Наталья. Взмахнув белоснежными бедрами, она спрыгнула со своего места на другом конце дивана и в мгновение ока очутилась возле нас. В эту же секунду Юлия отстранилась от меня одной рукой, а другую – в которой держала за горлышко бутылку с пивом – резко отвела в сторону. Темная клякса выпрыгнула из горлышка, чтобы со смачным хлопком распластаться на футболке Наталья. Брызги оросили всех троих, а потерявшая равновесие Юлия неловко растянулась на ковре.