Эта мысль как ножом резанула ее по сердцу.
— Я нормально выгляжу? — повернулась она к Олли.
Было воскресенье, с того времени, как она переселилась к сестре, прошло уже две с половиной недели. Олли вез ее в Оуквью, пригород Сент-Луис-Обиспо, на свидание с дочерью — причем дорога только в одну сторону занимала четыре с половиной часа. Она регулярно ездила туда из Лос-Анджелеса раз в две недели на протяжении последних шести месяцев, но почему-то сегодня нервничала особенно сильно, как если бы ей предстояла аудиенция у Папы Римского. Она знала, что, начиная с этого момента, каждый ее шаг будет рассматриваться под микроскопом. Речь шла уже не о том, когда она сможет забрать свою дочь, а о том, сможет ли она вообще это сделать.
— Ты выглядишь отлично, — поспешил уверить ее Олли.
— Ты говоришь это не просто так, не для того, чтобы я отстала?
— Ты шутишь, наверное? — Он на мгновение оторвал глаза от дороги, чтобы окинуть ее полным выразительного недоверия взглядом. — Ты? Ты выглядишь на одиннадцать из десяти возможных. Разве ты можешь плохо выглядеть?
Он не понял, о чем она спрашивала, но Керри-Энн все равно улыбнулась. И вообще, находясь рядом с Олли, она не могла не улыбаться. Глядя в его большие карие глаза плюшевого медвежонка, ей было трудно поверить в то, что мир — дерьмовое место, в котором полно дерьмовых людишек, стремящихся причинить ей зло.
— Благодарю, — ответила она. — И не только за вотум доверия. Я уверена, что ты мог бы найти себе более приятное занятие, чем везти меня в воскресенье в Оуквью.
— Например? — поинтересовался он.
— Ну, не знаю. Например, посмотреть, как «Лейкерс» разделывают под орех «Уорриорз»[48].
Он презрительно фыркнул.
— Помечтай, сестренка. «Уорриорз» размажут этих пижонов по паркету.
— Вот как? И почему ты так в этом уверен, позволь спросить?
— Я скажу тебе только одно слово — Байрон Дэвис. Этого достаточно. Игра закончена.
— Это два слова, а не одно. И ты так и не ответил на мой вопрос, — заявила она, с вызовом глядя на него и скрестив на груди руки.
— Ты имеешь в виду, что бы я предпочел: провести день с тобой или слоняться по дому, ожидая, пока мать не найдет для меня какое-нибудь занятие? Да уж, трудный выбор, нечего сказать. — Олли потер рукой подбородок с видом глубочайшей задумчивости, другой рукой пуская «виллис» на обгон медленно ползущего грузовика.
Керри-Энн помимо воли рассмеялась. Она все еще нервничала, не зная, чего ожидать от поездки в Оуквью, — будет ли Белла рада видеть ее, как всегда, или Бартольды уже сумели заморочить ей голову разговорами о том, какая чудесная жизнь ожидает ее с новыми мамой и папой? Тем не менее она впервые сумела расслабиться с того момента, как они тронулись в путь.
— Тебе нравится жить со своими родителями? — поинтересовалась она.
— Конечно, — ответил он, но потом вздохнул. — Я все понимаю — поцелуй смерти[49], верно? У парней моего возраста, до сих пор живущих вместе с родителями, столько же шансов познакомиться с симпатичной девчонкой, как и у Квазимодо. Можешь мне поверить, я ничего так сильно не хочу, как иметь свое собственное жилье, но они рассчитывают на меня, понимаешь? У моего отца артрит, и ему нужна помощь в тех ситуациях, в которых он раньше обходился своими силами. Это значит, например, что я должен встать пораньше, чтобы помочь ему выгрузить улов и убрать сети перед тем, как уеду на работу. А по вечерам я торчу у плиты, занимаясь выпечкой, так что у меня остается совсем немного времени на развлечения.
— А как же твои братья и сестры — разве они не помогают родителям?
— Они делают то, что могут, но у каждого из них есть и собственная жизнь. А я — младший, и это значит, что я влип. Так что мне предстояло выбрать: или заботиться о номере первом, то есть о себе самом, и предоставить родителям доживать век в одиночку, или делать то, что должно. Я знаю, что не смог бы жить сам и наслаждаться жизнью, оставив их одних в трудный период. Вот почему в возрасте двадцати четырех лет, когда человек уже вполне самостоятельный, я по-прежнему живу со своими предками. — Он бросил на нее взгляд и горько рассмеялся. — Сожаления достойно, ты не находишь?
48
«Лос-Анджелес Лейкерс» и «Голден Стейт Уорриорз» — знаменитые баскетбольные команды НБА.
49
Поцелуй смерти — намек на поцелуй Иуды, то есть на нечто, приводящее к смерти, к краху всех надежд.