– Вы приверженец англиканской церкви? – Говорили на языке Адама Смита, которого Онегин читал.
– Естественно. Я вообще приверженец. Адама Смита почитываю…
– Вы читали его бесподобную вещь «Исследование о природе и причинах богатства народов».
– Да, богатство, нужно пускать в оборот. У меня есть небольшой гешефт для вас. – Брехт понизил голос и воровато оглянулся.
– Что есть? – тоже оглядываться стал нагл.
– А вы, мистер, кого представляете? – разогнул гордо спину Петр Христианович.
– Я Томас Пайркер – комиссар Московской торговой компании. А вы? Вы сейчас разговаривали с вашим императором.
– Я вообще разговорчивый. Мистер Пайркер, или мне вас нужно называть сэр Пайркер?
– Лучше сэр.
– Замечательно, вот и познакомились.
– Как познакомились, вы не представились?! – Погрозил Брехту пальцем нагл.
Высокий, метр восемьдесят где-то, почти с Брехта ростом, но ровно в два раза легче. Дрищ. Глисты, наверное. Или лихорадка какая. Какую только гадость джентельмены не завезли из южных стран.
– Князь фон Витгенштейн Петр Христианович. – Про Дербент лучше не говорить. Англичане соперников не любят.
– Так что вам угодно, ваша светлость? – чуть поклонился комиссар.
– Ченч. Хочу продать вам дорогие мне вещи и получить от вас взамен несколько не очень дорогих для вас вещей.
– Как вы запутанно выражаете свои мысли, князь. Давайте конкретно говорите, что вы хотите продать и почему именно мне? – Вот сразу видно, что комиссар торговый, по-деловому все.
– У меня есть шафран. У меня есть пигмент, полученный из марены красильной, и есть сами корни марены красильной, высушенные и в порошок перемолотые.
– И много?! – И блескучими глазенки наглые сразу стали.
– Много.
– И сколько?!
– И столько. Ладно, у меня около семидесяти килограммов шафрана. Чуть больше. А марены в разных видах…
– Семидесяти чего, я плохо разбираюсь в русских мерах. Они настолько сложные. – Снова подозрительно огляделся Томас Пайркер, народ толпился возле Александра и Константина, царедворцы обсуждали предложение Брехта, интересно, а его чего не окликнули. Ну, хотя кто он такой. Да и важнее ему с комиссаром договориться.
– Сто пятьдесят фунтов. Килограмм – это мера веса, что ввел Наполеон, сам он гад последний, а вот систему мер ввел удобную. Хорошо. Давайте в фунтах. Сто пятьдесят фунтов шафрана, четыреста примерно фунтов пигмента марены красильной, нескольких цветов, и около четырех тысяч фунтов молотых корней.
– Ого. Это серьезный товар. Это очень большие деньги. У меня столько нет, – поскучнел Томас.
– Мне не нужны деньги. Мне взамен нужны некоторые английские товары.
– И что же вас интересует, ваша светлость? – Снова заблестели глазенки, без хозяина, хозяин притворился скучающим театралом, лорнет вытащил из кармана и стал платочком притирать.
– Шайры и штуцера. Еще мериносы.
– Ого. Не простые все вещи, я надеялся, что вам будет нужна хорошая шерстяная ткань.
– Ткань? Нет. Ткань при следующей сделке. А вот паровую машину я бы прикупил. Я не помню фамилии, но ваш изобретатель улучшил паровую машину Джеймса Уатта. Она работает на паре высокого давления. Ее я куплю с удовольствием.
– Тревитик. Ричард Тревитик. Он, как и я, из Корнуолла, мы вместе учились в Камборне.
– Точно. Тревитик. Я бы купил его новую паровую машину.
– Думаю, это возможно. С шайрами тоже проблем не возникнет. Хуже со штуцерами. Хотя если вам нужно десять, то и эту проблему решим. Вы же имеете в виду новую винтовку, что принял на вооружение 95-й пехотный полк? Винтовку Бейкера? Pattern 1800 Infantry Rifle[4], однако куда чаще ее называют просто Baker Rifle или «винтовка Бейкера». Я приобрел себе одну. Я ведь страстный охотник, князь. Очень точный огонь у нее. Калибр 0,65[5]. Длина ствола 30 дюймов[6]. Мастер Иезекииль Бейкер сам демонстрировал мне это нарезное ружье. Он уверял, что ствол, в отличие от французских и любых других штуцеров, не нужно чистить так часто, так как нарезы делают не полный оборот, а всего четверть. И этого оказалось достаточно, чтобы сохранить все преимущества нарезного оружия.
– Да, именно эту винтовку, – Брехт даже не знал, как в Англии штуцера называются, и что появился новый. – Чем больше, тем лучше. И учтите, сэр Пайркер, что следующая партия шафрана и марены будет больше. И вы можете стать первым, к кому я обращусь с предложением поменять эти богатства на товары из Великобритании.
– Я рад, князь, что вы обратились ко мне, одно «но» – мы не обсудили цены на ваши красители, – потянул его в сторону комиссар.