Попутно возникает вопрос: а чем, собственно, прогневал Павел этнарха Дамаска? Арет IV безусловно был неординарной личностью и, судя по Флавию, отчетливо понимал бесперспективность глобальной войны с Римом. Конные набеги — одно, а затяжная война с дисциплинированными римскими когортами — нечто иное. Этнарх Дамаска, видимо, как и Арет, вполне осознавал, что он временщик. Его основной целью могли быть сбор налогов либо прямой грабеж населения. Здесь у нас обильное поле для гипотез. Можно допустить, что Павел в своих проповедях выступил против действий этнарха, но, на наш взгляд, более правдоподобна другая гипотеза. В сущности, Павел в своих посланиях ни разу не нарушил хронологию. Правильнее сказать, что его тексты дошли до нас без существенных купюр и ошибок переписчиков. Может быть, во время кратковременного правления Арета, когда коридор в Аравию был открыт, Павел совершил первую весьма краткосрочную вылазку? «И не пошел в Иерусалим к предшествовавшим мне апостолам, а пошел в Аравию и опять возвратился в Дамаск» (Гал. 1:17).
Развивая этот тезис, следует полагать, что первая и единственная проповедь Павла в Аравии вызвала резко негативный отклик у немногочисленных слушателей и у Арета, которому через несколько дней донесли о происшедшем. Павел был вынужден бежать в Дамаск, где его настиг гнев правителя. Об этом неудавшемся вояже больше нигде сведений нет, да и Павел уже никогда больше не делает попыток направиться на восток.
Красочные письма Ирода, обрисовывающего ситуацию в Сирии и Галилее в очень мрачных тонах, находят отклик у Тиберия. Он отдает приказ Вителлию наказать непокорного Арета. Однако Арет еще до возвращения войск Вителлия спешно ретируется из бывшей тетрархии Филиппа, которая с 36 г. (после смерти Филиппа) стала частью провинции Сирии. Его отступающие войска оккупируют тетрархию несчастного Ирода Антипы, который по-прежнему ничего не может противопоставить Арету. Царю Аравии «везет». Вителлий неожиданно вступает в борьбу с клитами. И эта война длится все лето 36 г. Воевать на два фронта Вителлий не хочет, не видит необходимости. Тетрархия Ирода Антипы его не волнует. С учетом их отношений он затягивает кампанию на Востоке. Арет тонко чувствует настрой прокуратора Сирии. Самаритяне, находящиеся под прокураторством Понтия Пилата, так или иначе реагируют на присутствие войск Арета, тем более, что в ту далекую пору граница являлась понятием условным. Весть об их волнении доходит до ушей прокуратора, и в один из осенних дней 36 г., когда они собираются на горе Гаризим, он принимает превентивные меры…
А война Apera с Римом так и не состоялась…
Чтобы завершить картину, обратимся к нумизматике. В доказательство пассажа о захвате Аретом Дамаска Ренан[116], приводит сведения, что в серии римских монет Дамаска оказывается пробел на всё царствование Калигулы и Клавдия (Eckhel. Doctrina num vet. Ч. 1, т. III, с. 330).
Ренан, как это часто с ним бывает, неточен в цитировании, и эта маленькая неточность создает видимость проблемы, которой не существует. Царь набатеев Арет, речь идет, вероятно, о прадеде Арета IV, враждовавшего с Иродом Антипой, стал царем Келесирии, которого призвали на царство войска, занимавшие Дамаск (И.Д. 13:15.2). Произошло это около 80 г. до н. э. Потомки его по традиции тоже получали имя Арет. Покорение Помпеем Сирии и Иудеи положило конец протекторату набатеев над Сирией и Дамаском. Поход Марка Скавра, полководца Помпея, на аравийскую Петру завершился перемирием. Город устоял. (И.Д. 14:5.1). Габиний около 55 г. до н. э. наголову разбил набатеев, хотя неизвестно, захватил он их столицу Петру или нет. С этой поры нет никаких сведений о протекторате набатеев над Дамаском. Монеты с надписью «Царь Арета — друг греков» действительно печатались (Eckhel. 3, 330; Liynes, Rev. de munism. 1858, p. 311).