Филон Александрийский уточняет, что в Иерусалим было внесено два знамени, и так пишет об этих событиях (Legato ad Cajum, § 38): «Однажды иудеи стали увещевать его добрыми словами, но свирепый и упрямый Пилат не обратил на это никакого внимания; тогда те воскликнули: „Перестань дразнить народ, не возбуждай его к восстанию! Воля Тиберия клонится к тому, чтоб наши законы пользовались уважением. Если же ты, быть может, имеешь другой эдикт или новую инструкцию, то покажи их нам, и мы немедленно отправим депутацию в Рим“». Далее Филон продолжает: «Эти слова только больше раздразнили его, ибо он боялся, что посольство раскроет в Риме все его преступления, его продажность и хищничество, разорение целых фамилий, все низости, затейщиком которых он был, казнь множества людей, не подвергнутых даже никакому суду, и другие ужасы, превосходившие всякие пределы».
Несмотря на эмоциональный тон сообщения Филона, в конкретном случае кровавого столкновения удалось избежать.
Незадолго до отставки в 36 г. у Пилата была стычка с самаритянами, в которой, как нам кажется, правота прокуратора Иудеи была бесспорной. Отставка его Вителлием была делом конъюнктурным, поскольку именно Пилат пресек вспышку возможного насилия при определенной пассивности Вителлия в отношении отрядов Арета. Все эти события происходили на севере вверенной ему провинции.
Более всего нас интересует строительство водопровода, начатое и завершенное Пилатом.
Симптоматично, что три эпизода, свидетельствующие о происшествии с знаменами, о строительстве водопровода и о Христе, описаны в «Иудейских древностях» один за другим:
«Когда претор Иудеи, Пилат, повел свое войско из Цезареи в Иерусалим на зимнюю стоянку…» (И.Д. 18:3.1).
«Затем Пилат соорудил водопровод в Иерусалиме» (И.Д. 18:3.2).
«Около этого времени жил Иисус, человек мудрый» (И.Д. 18:3.3).
Иногда некоторые авторы умалчивают о зверствах Пилата. Из тех или иных соображений разделяют два события, а именно: эпизод со знаменами и статуями[85]. Весь эпизод длился шесть дней, по Флавию. Мы можем предположить, что эти события либо совмещены, либо хронологически не очень далеко отстоят друг от друга — таков стиль Флавия.
Эпизод с водопроводом очень интересен и может быть также одним из ключевых к датировке событий. Иерусалим, насчитывающий номинально около.50 тысяч душ, как и любая другая столица, в реальности был перенаселен многочисленными паломниками, просто путешественниками, купцами — он лежал на средоточии мировых торговых путей.
Многочисленные каналы для слива нечистот пролегали прямо по улицам города, создавая зловонную атмосферу. В отличие от Грата, управлявшего Иудеей около 11 лет без всяких эксцессов и деяний — он менял только первосвященников, Пилат сразу же после прибытия в Иерусалим принимает радикальные меры. Возможно, его решение было связано не столько с желанием сделать приятное иудеям, сколько с необходимостью в полной мере обеспечить водой римский гарнизон и удалить запах нечистот. Он принимает решение строить водопровод. Ни у одного из историков, разумеется, нет даты принятия этого решения, но психологически оно должно было сделано сразу же после прибытия в Иерусалим, т. е. той же осенью 26 г. в течение первых дней его нахождения в городе. Естественно, нечего и думать, чтобы попросить на это деньги в Риме. Империя привыкла брать деньги в провинциях, а не наоборот, не могло быть и речи, чтобы сократить поступление налогов в Рим, собираемых с большим трудом. И Пилат решается: он изымает в храме клад, называемый Корбаном. В первой стычке с иудеями он был вынужден отступить, поскольку, как это следует из анализа текста Филона, ему в вину хитроумные иудеи мгновенно бы поставили нарушение указов Тиберия, который, как и Август, краеугольным камнем своей политики считал мир в провинциях.
В данной ситуации Пилат не собирался идти на попятную. Он затеял благое дело, возможно, народ Иудеи гласно или негласно поддержал его, а в том, что он заручился поддержкой Каиафы, с которым делил правление почти 11 лет, нет никаких сомнений. После того как первосвященник, а затем и Синедрион поддержали его, любое действие против решения о строительстве могло рассматриваться как бунт и подавляться соответствующим образом.
«В Иудею Тиберий послал в качестве прокуратора Пилата. Последний приказал однажды принести в Иерусалим ночью изображения императора… Когда наступило утро, иудеи пришли в страшное волнение; находившиеся вблизи этого зрелища пришли в ужас, усматривая в нем нарушение Закона (так как иудеям воспрещена постановка изображений в городе); ожесточение городских жителей привлекло в Иерусалим многочисленные толпы сельских обывателей.