Но теперь, как любая структура, молодая христианская община не может существовать в своем замкнутом мирке из нескольких десятков человек. Она должна либо погибнуть, либо начать экспансию, привлекая новых людей, завоевывая их души, в свою очередь обогащаясь новыми идеями. Община, невзирая на естественные разногласия среди ее членов (не следует забывать, что это живые люди), действует как одна команда, четко и слаженно. У нее нет ясной цели, да, собственно, и не может быть. Внутренняя потребность — нести голос, образ Учителя, его идеи — вот мощнейший стимул, которым она руководствуется. Конечно, рассказы и проповеди очевидцев разнятся, они помнят и передают только наиболее яркие, красочные, убедительные моменты из жизни Христа. Они придают его образу мифические черты, они наделяют его поступками, которых он не совершал. Но не это главное, последователи начинают проповедовать. Это может быть на улице или на базаре, в дружеской беседе — неважно. Непринципиально и в каком городе: Иерусалиме, Дамаске или Риме. Слушатели всегда находятся. Часть из них не воспринимает новую информацию и уходит равнодушной, часть проявляет враждебность, другие раздумывают и ищут новых контактов. Люди общаются. Слухи о Мессии очень быстро наполняют маленькую Иудею, перехлестывают через ее границы, захватывая страны Средиземноморья.
Именно в это время мир начинает разделяться незримой чертой. Идумеи, еще в большей степени, чем иудеи, — сторонники нового учения. Греко-римский мир, сирийцы, армяне в полной мере воспринимают его. Но Египет, моавитяне равнодушны к Христу. Новые идеи не для них, они ждут своего лидера, свою религию. Экспансия новой веры лежит преимущественно на северо-запад и север. Юг и юго-восток пока для новой религии закрыты.
Насколько успешно и как быстро завоевывает мир новое учение, новая идеология? Иудея знала много пророков, однако десятки, сотни из них не оказали сколько-нибудь заметного влияния на общественную жизнь Палестины, не говоря уж о всем остальном мире.
Проблема заключается в прагматизме иудеев. Нужно нечто большее, чем слово, чтобы увлечь толпу. Учитель, вероятно, мог; обаяние его личности было так велико, что он был способен нести в мир слово, и не прибегая к чуду, однако чудо всегда имело успех, и он обращался к нему довольно часто. Божественная сущность Учителя являла его неизмеримое превосходство в качестве вестника новой идеи, и вот теперь стоял вопрос: кто, как и каким образом возьмется заполнить этот вакуум? Первых ревнителей новой религии отличали две черты: вера в Христа и в себя. Они искренне считали, что общение с Христом наделило их, по крайней мере, частью тех способностей, которые он получил от Святого Духа. Они могли произносить зажигательные речи, вдохновлять и, конечно, лечить. Вначале они знали друг друга в лицо, но это было возможно, пока их число не превышало нескольких десятков, точнее, их было около ста двадцати (Деян. 1:15). В мае-июне под руководством Петра община проявляла полное единство взглядов. «При наступлении дня Пятидесятницы все они были единодушно вместе» (Деян. 2:1)[99].
Затем начались проповеди, в которых Петр, бесспорно, играл главенствующую роль. Причем, как мы уже говорили, идеи христианства находили у слушателей живой отклик.
99
Здесь отрабатывается версия, противоречащая сведениям первых двух и четвертого евангелий о пребывании апостолов в Галилее после смерти Христа, поскольку любое изменение хронологии будет в нашу пользу.