— Спасибо за лекцию, — кивнула колдуну Гретхен, — но зачем ты пришел?
— Приближается войско принца Маркварта, — сообщил тот. — Они строятся в боевые порядки и, похоже, готовятся вступить в бой прямо с марша.
— Иного я от принца и не ожидал, — усмехнулся Ганелон. — Собери мне полдюжины джагассаров, Гретхен, они могут нам понадобиться на случай если придется прорываться из окружения.
— Раньше ты сказать не мог, — буркнула ведьма, поднимаясь из кресла. — Теперь придется работать в суете, под свист стрел и болтов.
— Не бойся, Гретхен, — улыбнулся ей Ганелон, — ни одна стрела и ни один болт не упадет рядом с тобой.
В ответ Гретхен лишь коротко фыркнула.
Я покачивался на конской спине, стараясь примоститься в высоком седле поудобнее. После долгих изнурительных тренировок с Эмри болело все тело. Граф решил сделать из меня не только полководца, но и мастера копейной схватки, гештеха[26], как звали его в Билефелии.
— Предстоящем бою, — напутствовал меня он, — предстоит сражаться не с демонами или нежитью, а с рыцарями, привыкшими к конному бою. В гештехе главное не с разгону врезать по врагу копьем, как думают многие, а выжить после сшибки. Если бы это было не так, от рыцарства не осталось бы никого, разве что калеки или идиоты, чудом выдержавшие прямой удар копья. У нас нет столба с кольцом и мешком, так что тренировать тебя буду сам.
И ведь тренировал. Каждый раз после марша мы выбирали свежих коней, цепляли доспехи и началась моя пытка. Мы разгонялись — и врезались друг в друга. Спасало лишь то, что на концы копий были надеты даже на коронели[27], а мягкие, набитые песком мешки, вышибавшие из седла не хуже боевых граненых стальных наконечников, однако причинить реального вреда не могущие никоим образом. Я раз за разом летал в снег, прикладываясь о мерзлую землю то спиной, то боками, а то и шлемом, когда не успевал вовремя подобраться при падении. И как только шею не свернул — не представляю. Однако результаты были, мучался я не зря.
Гештеху меня натаскивал еще граф Роланд и тогда, будучи молодым и податливым в силу возраста обучению, я делал кое-какие успехи. Потом правда мне редко — да практически никогда — приходилось сражаться на коне и с копьем в руках. Теперь приходилось в лихорадочном темпе вспоминать былые навыки и получать новые.
— Готовься, сэр Зигфрид, — сказал Эмри, кидая мне копье. — Завтра мы вступим в бой с марша, так решили наши командующие, так что сегодня у нас последний день для тренировки. Я покажу тебе один прием гештеха, который не стоит применять на турнире — сразу выпрут, а могут и шпоры сорвать. Но в предстоящей битве он тебе пригодится.
Мы разъехались и синхронно толкнули коней коленями, целя копьями друг другу в щиты. Я готовился изменить полет, как учил Эмри, лишь в самый последний момент, чтобы сбить противника с толку и вышибить из седла. Однако до того как я мешок на конце копья ударился в грудь графа, тот вздернул коня на дыбы, одновременно разворачивая его, уходя от моего удара. А затем он подался вперед, опуская копье и прибавляя к силе собственного удара, свой вес и вес коня. Ба-бах! — и я едва не свел близкое знакомство со своими сабатонами и спорами. Удар пришелся в бок, развернув меня и выбив из высокого седла. Я буквально ввинтился в утоптанный снег.
— Надо бить именно туда, — сообщил мне Эмри, и не подумавший спуститься с седла и помочь мне встать. — Многие намерено целят в грудь, но так можно только выбить противника из седла, убить наверняка, так чтобы потом не встал, достаточно сложно.
Я поднялся на ноги, подобрал копье и забрался в седло. Тренировка только начиналась.
— Теперь потренируйся на мне.
Мы вновь разъехались и рванулись навстречу друг другу. Я честно попытался выполнить трюк Эмри, однако конь заупрямился, не желая подниматься на дыбы и едва не выкинул меня из седла. Граф промчался мимо, отсалютовав мне копьем.
— Неплохо, Зигфрид, — усмехнулся он, останавливая скакуна. — Многие впервые попробовав выполнить этот прием оказываются на земле. Самое сложное в нем то, что выполнить его можно лишь на полном скаку. Как только окажешься на расстоянии удара, вернее чуть раньше, дергай поводья, как когда поднимаешь коня на дыбы, и одновременно — в сторону, чтобы развернуть. Ну а после подаешься вперед, опуская наконечник.
27
Коронель — турнирный наконечник копья с коронообразным навершием, насаживавшийся на так называемое копье мира, которое лишь в исключительных случаях может причинить вред противнику.