— Старший народ понимает, — невесело усмехнулся граф, — их леса больше не безопасны. Мы сегодня поможем им, завтра — они помогут нам. И вообще, pacta sunt servada[34], тут энеанцы были правы. Мы союзники и должны прихоть друг другу на помощь, что бы там ни было. Надо будет позаботиться, чтобы среди рыцарей, отправляющихся с тобой, не было тех, кто на самом деле думает так, как ты сейчас говорил.
— А кто, вообще, будет подбирать этих рыцарей? — только сейчас я подумал об этом.
— Кто же, если не их будущий командир, — усмехнулся Эмри. — Конечно же, с помощью верного друга. — Он хлопнул меня по плечу.
Роланд и Ашган стояли на стене замка, превращенного темным искусство магов Килтии, в чудовищный оплот нежити в Эльфийских лесах. Легкий ветерок трепал длинный угольно-черный плащ Рыцаря Смерти, черный же с фиолетовым подбоем плащ некроманта оставался висеть ровно, как парус корабля в мертвый штиль.
— Противостояние жизни и смерти, — усмехнулся под глухим топхельмом Роланд, оглядывая пораженную чумой смерти землю, распространяющейся от замка — бывшей заставы на границе эльфийских и людских владений, — постоянно борясь с рыжеватой травой, что росла только в Эльфийских лесах. — Никто из наших разведчиков не вернулся и очень скоро наши силы иссякнут. Пока мы можем портить длинноухим кровь, но демоны перестали творить безобразия в империи Каролуса, а значит к эльфам скоро подойдет подмога. Тогда мы обречены. Совместные силы людей и эльфов сомнут нас.
— Не надо быть таким пессимистом, — покачал головой Ашган. — Резервов окрестных кладбищ вполне достаточно чтобы подпитывать нашу армию еще несколько месяцев. Конечно, близость Эльфийских лесов тянет из нас силу, однако нам повезло, что у длинноухих сейчас Время Заката, в иное время мы бы и помыслить не смогли о применении некромантии.
— Время Заката? — не понял Рыцарь Смерти, и при жизни-то не особенно интересовавшийся эльфами. — Это как-то связано с тем, что лес вокруг нас как будто во власти вечной осени.
— В точку, Роланд, — кивнул некромант. — Календарь эльфов многоуровневый. Их жизнь измеряется периодами не только в течение года, но и многих лет и даже веков. Это связано с чрезвычайным долголетием Старшего народа. Их жизнь делится на большие Времена — Рассвета, Полудня и Заката, каждый из которых может охватывать годы и даже столетия. Это связано с циклом жизни длинноухих, а именно жизнью их правителя — короля или королевы Кроны. Сила всего народа напрямую зависит от возраста и физического здоровья короля. Когда он только восходит на трон, править у Старшего народа начинают только в очень молодом, по их меркам, возрасте, начинается Время Рассвета — жизнь кипит и бурлит, бьет ключом. Далее оно сменяется Временем Полудня, когда сила достигает апогея и держится на этом уровне, пока не приходит Время Заката. На наше счастье королева Кроны Зиниаду не так давно вступила в пору старости и Время Заката и вечной осени продлится еще долго.
— Я так понял, что Рассвет — это весна, Полдень — лето, а Закат, как ты сказал, осень, а где же тогда зима — и, соответственно, ночь?
— Эльфы считают себя детьми дня и солнца, — объяснил Ашган. — Ночь и зима в их лесах наступают очень ненадолго. Лишь когда умирает правитель и трон на три положенных недели траура остается пустым, все листья опадают с деревьев, а с неба непрестанно сыплет снег, наметая сугробы в рост человека или эльфа, а то и выше. Но стоит новому король или королеве воссесть на трон, как тут же весь снег тает и за одну ночь на деревьях вырастают новые листья.
— Ты иногда разговариваешь как настоящий поэт, — сложив ладони замком, Роланд уперся в них лицевой часть своего топхельма, — напоминаешь мне моего бывшего оруженосца. Я посвятил его в рыцари перед самой смертью. Жаль парня, он был в сущности очень хорошим человеком.
— Твой бывший оруженосец, Зигфрид де Монтрой, не погиб, — покачал головой Ашган. — Он отличился в недавней войне с демонами и, более того, сейчас ведет сюда экспедиционный корпус на помощь эльфам.
— Будет не очень приятно сражаться с ним, — вздохнул Роланд, ничуть не удивленный осведомленности некроманта. — Лучше бы здесь объявился Ганелон.
— И Гретхен, в придачу, — растянул тонкие губы в улыбке Ашган.
Оба отлично помнили о своем небольшом «дельце», в которого оба потерпели фиаско.