Казалось, мисс Прентис явилась проследить, чтобы восторжествовало правосудие.
Когда ей сообщили факты — Шалански был сама любезность, как подобает человеку, надеющемуся стать кандидатом в конгресс и завоевать электорат с помощью прессы, — аристократические ноздри Мальвины затрепетали, словно чуя запах коррупции, и она потребовала интервью «с убийцей несчастного отца двенадцати осиротевших детей». Вмешательство джентльмена из Нью-Йорка предотвратило нанесение увечий со стороны Римы Эндерсон королеве прессы. Эллери с улыбкой объяснил, что выстрел произошел случайно и по вине убитого, поэтому любые попытки «Архива» возбудить общественное мнение против доктора Уиншипа в преддверии дознания были бы циничными, несправедливыми, предубежденными и достойными желтой прессы. В заключение он осведомился у мисс Прентис, как она поживает, на что та рассмеялась, и неприятный инцидент был исчерпан, угрожая рецидивом, когда Гарри Тойфел задумчиво произнес:
— Человек, который ожидает прочитать правду в газете, может с таким же успехом ждать милосердия от скорпиона.
Когда мисс Прентис наконец удалилась в сопровождении мистера О'Бэннона, с его исписанным каракулями блокнотом, все вздохнули с облегчением.
Вскоре два человека из похоронного бюро Данкана увезли тело Никола Жакара на временное хранение в морг, где его должны были обследовать коронер Грапп и присяжные. Доктор Додд пробормотал, что ему нужно подумать, как помочь вдове и детям Жакара. Гарри Тойфел проводил тело друга до вяза на передней лужайке. На его длинной физиономии застыло выражение монашеской мудрости.
Посоветовавшись с Дейкином, Шалански сказал, что нет необходимости содержать доктора Уиншипа в заключении до процедуры дознания — он должен дать показания для протокола и будет освобожден под залог до слушания дела.
Эллери, кряхтя, забрался в ветхий автомобиль доктора Додда — он ощущал смертельную усталость. Все оставалось непонятным и не приводящим ни к чему: судьба Эндерсона, значение смерти Мак-Кэби и Харта… События этой ночи только сильнее все запутали. Загадка давила на него с такой тяжестью, что вызывала головную боль.
И внезапно боль отпустила.
Из окошка машины доктора Додда Эллери увидел на крыльце небольшого каркасного дома с другой стороны Алгонкин-авеню двух совершенно одинаковых маленьких человечков в нижних рубашках, мешковатых штанах и куртках, накинутых на узенькие плечи, которые стояли рядом, наблюдая за происходящим.
Близнецы Уолдо — маленькие пожилые портные из Грэнджон-блока на Вашингтон-стрит.
Который из них Дэвид, а который — Джонатан? Эллери никогда не видел Джонатана. Впрочем, видеть Дэвида означало видеть его брата. Возможно, используя микрометры и рентгеновские лучи, можно было обнаружить между ними какую-то разницу; возможно, один из братьев был опытнее другого, но какое все это имело значение?
Когда автомобиль доктора Додда тронулся с места, Эллери продолжал спрашивать себя: почему его нервная система так тревожно реагирует на открытие явно не имеющего отношения к делу факта, что браться Уолдо, которые шьют одежду для Отиса Холдерфилда, были соседями адвоката везучего доктора Себастьяна Додда?
Воскресенье, 23 апреля
— Что? — переспросил Эллери. Он все еще слышал звон колоколов первой методистской церкви,[56] и лицо Дейкина плавало перед ним в тумане. Эллери протер глаза. Рима сидела на краю кровати администратора Брукса. Кен Уиншип отсутствовал. — Я думал, Жакар мертв. Или мне это приснилось, Дейкин?
— Я сказал не «Жакар», а «дом Жакара», — отозвался шеф полиции. — Знаете, мистер Квин, он жил в доме, больше похожем на курятник, со всей этой малышней, путающейся под ногами, но все-таки это дом, хотя он и стоит на Полли-стрит и крысы там едят у вас из рук.
— Или ваши руки, — добавила Рима.
— Все дело в том, что сегодня утром я обнаружил там пять тысяч долларов отца Римы.
Колокола наконец смолкли, лицо Дейкина приобрело обычные очертания, и Эллери, ежась от холода, точно маленький Эркюль Пуаро,[57] встал и закрыл окно. Холодное апрельское воскресенье…
— Ну и что, Дейкин?
— Я думал, вы удивитесь, — сказал шеф.
— И я тоже, — присоединилась Рима.
56
Методизм — отделившееся в XVIII в. от Англиканской церкви течение, требующего методичного соблюдения религиозных предписаний.