Выбрать главу

— Не знаю, что с ней делается последнее время. Она просто не в себе.

Они посмотрели на Марни, которая ответила им невинным взглядом черных глаз.

Изабелл помогла Рику встать. Когда он протянул ей поводок, она заметила, что и эта рука покрыта ссадинами.

— Спасибо, — сказал Рик шоферу грузовика.

— Благодарите моего механика. — Водитель полез в кабину. — Он заботится о тормозах.

Рик, хромая, ступил на тротуар. Изабелл пошла рядом, а Марни гарцевала впереди.

Когда они оказались в безопасности, Изабелл сняла шелковый шарф и перевязала им кровоточащую руку Рика. Они встретились взглядами, и на мгновенье им показалось, что нет ни настоящего, ни прошлого и тем более будущего.

И тут Марни имела дерзость нетерпеливо гавкнуть! Удивительный момент исчез, и она снова увидела перед собой почти незнакомого мужчину, который собирался жениться на другой женщине.

— Молчать! — приказала Изабелл и, повернувшись к Рику, добавила: — Дома у меня есть антисептик и бинты…

Он ничего не ответил. Проследив за его взглядом, она увидела, что отец Рика стоит среди зевак на противоположной стороне улицы. Изабелл забыла, что лодочная мастерская находится неподалеку. Очевидно, визг тормозов и нетерпеливые гудки машин заставили его выйти из мастерской.

— Возможно, мое плачевное состояние смягчит его сердце, — тихо сказал Рик. — Это происшествие может явиться благословением свыше. Пойдем.

Марни, очевидно, гордясь тем, что «благословение свыше» является ее заслугой, сделала полный круг, в результате чего запуталась в поводке.

Освобождая ее ноги, Изабелл раздумывала, как поступить.

Можно отправиться домой. А можно остаться. Несмотря на пережитый испуг, она приободрилась.

Не послужит ли ее присутствие буфером между Риком и его отцом? Кроме того, Карл уже увидел ее, и исчезнуть, не поздоровавшись, будет проявлением невоспитанности.

Даже грубости.

Единственное, в чем была уверена Изабелл, так это в том, что у нее нет ни малейшего желания слушать, как Рик будет рассказывать о своей невесте. Как только он начнет, она немедленно удалится.

— Пойдем, — согласилась Изабелл.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Несмотря на то, что Изабелл часто встречала Карла Мэннинга в кофейне, она не была в мастерской много лет. Проезжая мимо, она видела полудюжину старых лодок у забора, которые, судя по всему, не спускали на воду.

За воротами находился эллинг, где владельцы могли заменить лопнувшие обшивные доски, перебрать двигатель и оснастку и обновить краску на днище. В стороне стояло огромное старое строение: внизу была мастерская, наверху — жилое помещение.

На первом этаже всегда стояла лодка в какой-либо стадии изготовления. Карл строил их по заказу, работая над каждым двадцатиметровым суденышком больше года и вкладывая сердце и душу в каждую деталь. Все они были произведением искусства.

Карл Мэннинг купил это место через год после смерти третьей жены, матери Рика, которому тогда было восемь лет. Мальчик вырос в лодочной мастерской и много помогал отцу. Предполагалось, что дело перейдет к нему. Когда он настоял на учебе в колледже, отец назвал это бесполезной тратой денег и лишь немного смягчился, когда Рик решил изучать кораблестроение. Карл пришел в ярость, узнав, что сын передумал и поступил на юридический факультет.

Он встретил их на тротуаре и, улыбнувшись Изабелл, пристально посмотрел на сына.

— Какого черта? Что с тобой случилось?

— Я тоже рад видеть тебя, папа, — сказал Рик.

— Что ты здесь делаешь?

— А ты как думаешь?

— По-моему, стараешься, чтобы тебя задавила машина.

Изабелл попыталась разрядить обстановку.

— Марни сбежала от меня. Если бы не Рик, она бы погибла. — Забыв о его травмах, она схватила Рика за руку. Он болезненно поморщился.

Карл хмыкнул.

— Мне нужны бинты, — требовательно сказала Изабелл.

Он снова хмыкнул и, круто повернувшись, пошел во двор.

Карл приближался к семидесятилетию. За последние годы он прибавил в весе, но седые волосы были по-прежнему густыми и непокорными. Поношенные черные джинсы, поддерживаемые красными подтяжками, рубашка из синего тика, бушлат зимой и старые кожаные сапоги в любое время года были его форменной одеждой. Изабелл не помнила, чтобы он одевался иначе.

Новая лодка без рангоута и такелажа занимала почти все место. Вдоль стены лежали канаты, пиломатериалы, ящики с инструментами; на пильных козлах они увидели длинное рангоутное дерево.

Рик подошел к козлам.

— Не трогай! — резко сказал Карл. — Не видишь, что лак не высох?

— Куда уж мне, — пробурчал Рик, опуская руку.

Изабелл поморщилась. Когда Рик посмотрел на нее, она постаралась ободрить его взглядом.

— Эта лодка — настоящая красавица, — более спокойным тоном добавил он. — Похожа на ту, которую пять лет назад ты построил для юриста из Сиэтла.

— Он умер весной. От сердечного приступа.

— Мне жаль, — сказал Рик.

— Жизнь продолжается, — заметил Карл. — Эта лодка для зубного врача из Юрики, в Калифорнии. У меня есть то, чем залатать царапины, — добавил он и, перешагивая через две ступеньки, начал подниматься по шаткой деревянной лестнице, ведущей в квартиру.

Взгляд, который Рик бросил на Изабелл, был красноречив: «Кажется, ты сказала, что мой старик слабеет!»

Она пожала плечами.

Нахмурившись, Рик последовал за отцом.

Изабелл почувствовала сильное искушение уйти и предоставить двух ворчунов самим себе. Когда Марни остановилась на третьей ступеньке и оглянулась на нее, Изабелл сказала:

— Ну, хорошо, мы останемся, пока ссадины Рика не будут обработаны.

Марни тявкнула.

* * *

Я помню это место с щенячьего возраста. Я жила здесь две недели, после того как Рик выбрал меня из помета. Между прочим, он сделал правильный выбор: до меня дошли слухи, что мой брат оказался настоящим олухом. Так вот, прежде чем он подарил меня Изабелл, здесь был мой милый, милый дом, и я любила его.

Грязные носки, тарелки с засохшими остатками еды, кипы газет, открытые книжки и измятая одежда, разбросанная повсюду, — вот что предстало перед нашими глазами. Старик никогда ничего не выбрасывал! Для моего чувствительного носа это место было настоящим рогом изобилия божественных запахов!

Изабелл спустила меня с поводка, позволив мне навести порядок на полу: попкорн под диваном, половинка пирожного в кухне… ура! Отец Рика, усевшись на стул, с мрачным видом смотрел, как Изабелл промывает его сыну раны на лице, руках и коленях.

Не поймите меня неправильно. Я сочувствовала Рику. Ситуация была под контролем, когда он схватил мой поводок. Но ведь он не знал этого и просто старался помочь. Теперь бедняжка истекает кровью и хромает. Что со мной? Ни царапинки!

Люди такие хрупкие! Это вызвано недостатком шерсти. Ту шерсть, которая у них есть, они подстригают, выщипывают, подравнивают и сбривают. Грубая ошибка! Неудивительно, что они покрываются синяками и ссадинами!

Я несколько отвлеклась от темы.

Итак, в том, что произошло, есть положительная сторона: Изабелл промывает раны Рика, и ее близость нравится ему. Я нюхом чувствую это, хотя он все время морщится и иногда стонет, а Изабелл ругает неженок и предлагает ему держаться молодцом.

Я не могу не вздыхать: мне ужасно хочется соснуть, но я боюсь закрыть глаза. Что, если я пропущу возможность, которая могла бы помочь мне добиться цели? Правда, сейчас у меня нет никаких идей. Я жду, когда Рик расскажет отцу о своей новой подружке. Возможно, это сообщение высечет искры, которыми я смогу воспользоваться. Но даже когда пожилой джентльмен пробудился от сна, в который он погрузился во время медицинской процедуры, и Изабелл вышла из комнаты, Рик ничего не сказал об этой… не знаю, как там ее зовут. Вместо этого отец с сыном завели разговор о спорте. Не успела я опомниться, как мы отправились домой.