«Занятно». В городе были несколько кабаре и комедийный клуб, все в пределах пешей доступности, и я мог быстро туда добраться, но вряд ли они подходили… и почему так важно спешить?
Я, почувствовав, как вновь стискиваю зубы, остановился, сделал глубокий вдох и напомнил себе, что на самом деле я умнее, гораздо умнее Кроули, я с легкостью способен разгадать любую загадку, которую он придумал, чтобы подразнить меня, и дорваться до его горла. Нужно только думать позитивно и немного сосредоточиться.
На мгновение стало легче. Я начал с самого конца.
«Суховато». Непонятно.
«Не ползи, как черепаха». Еще хуже. Вообще ничего не приходило в голову. Просто удивительно, какие чудеса творит позитивное мышление.
Наверное, я что-то упустил. Может быть, Кроули сочинил какой-нибудь ужасный каламбур? В нескольких кварталах отсюда начинался Сухой пляж. Но он тянулся слишком далеко. Нет ли тут «Сухой улицы»? Никогда о такой не слышал. А при чем тут черепаха? На побережье находился черепаший питомник. Но Кроули написал: «не ползи, как черепаха», и я ничего не понимал. Видимо, я оказался не так умен, как предполагал.
Мимо прошли трое, беседуя по-испански. Я разобрал слово «pendejo»[21] и подумал, что оно абсолютно уместно. Я был pendejo, полный идиот, и по заслугам терпел поражение от еще большего pendejo, вне зависимости от языка. Кроули, возможно, вообще не говорит по-испански. Я говорил, но это не помогло найти Свидетеля. Ну, если честно, до сих пор знание испанского помогало мне разве что заказывать ленч. Бесполезный язык, такой же бесполезный, как я сам, и, наверное, лучше переехать в какое-нибудь другое место, чтобы впредь его не слышать, найти маленький остров и…
Далеко-далеко слышались выкрики толпы и музыка, звенел колокольчик экипажа, громыхающего по улицам, доносился дурацкий шум пьяного веселья, который всего несколько секунд назад так раздражал. Июльское солнце по-прежнему нещадно палило, обжигая своими лучами все живое. Но Декстер больше не страдал от жары и тревоги — он ощущал прохладный, ласковый порыв ветерка и слышал лишь нежную, успокаивающую мелодию, радостную симфонию жизни, торжественную, чудесную песнь. Ки-Уэст — действительно зачарованное место, испанский — король языков, и я благословил тот день, когда решил его выучить. Мир стал новым и прекрасным, а я вовсе не был pendejo, так как вспомнил одно простое испанское слово — и ларчик открылся.
Черепаха по-испански — «тортуга».
Группа островов в шестидесяти милях к югу от Ки-Уэста называется Тортугас, точнее, Драй-Тортугас, Сухие Черепахи. Там есть парк и старый форт, и туда несколько раз в день ходит паром. Теперь я знал, куда Кроули отвез Коди и Эстор.
Через улицу, напротив того места, где я стоял, находился отель. Я вбежал в вестибюль. Прямо за дверью, как и положено, размещалась деревянная стойка с буклетами, рекламирующими развлечения Ки-Уэста. Я быстро окинул их взглядом, нашел брошюрку с ярко-синим заголовком и выхватил ее со стойки.
«Наши супербыстрые и суперсовременные высокотехнологичные катамараны на полной скорости доставят вас к форту Джефферсон на Драй-Тортугас! Дважды в день!».
Катера отходили от причала примерно в полумиле от отеля. Второй и последний отплывал в десять. Я огляделся и увидел на столе часы. Девять пятьдесят шесть. Четыре минуты, чтобы добраться.
Я выскочил из вестибюля и побежал по Дюваль. Толпа стала еще гуще и веселее — в Ки-Уэсте час пик не кончался, и пробежать сквозь скопище гуляк было почти невозможно. На углу я свернул на Кэролайн-стрит, и толпа немедленно поредела. Дальше по улице четверо толстяков с длинными свалявшимися бородами сидели на тротуаре, передавая по кругу бутылку в бумажном пакете. Они изображали Хемингуэя. Устремив на меня неподвижные взгляды, они вяло крикнули «ура», когда я пробегал мимо. Я надеялся, что мне и впрямь есть чему радоваться.
Еще три квартала. Я не сомневался, что уже прошло больше трех минут, но уверял себя, что никакой транспорт не отходит вовремя. Я уже взмок, но слева между домами наконец блеснула вода, и я, ускорив бег, влетел на огромную парковку на причале. Здесь толпилось еще больше народу, из ресторанов доносилась музыка, и пришлось несколько раз увернуться от медлительных и нетрезвых велосипедистов, прежде чем я выбежал на старый деревянный пирс, миновал будку смотрителя и ступил на истертые доски причала…
Супербыстрый и суперсовременный высокотехнологичный катамаран отплывал от пристани и медленно, задумчиво скользил к выходу из гавани. Когда я затормозил на последней доске причала, он был еще относительно близко, примерно в пятнадцати футах… то есть слишком далеко для прыжка.