Каждый раз, когда я вставала на рассвете, взмокшая от беспокойной ночи, я рисовала себе нашу месть: пылающее поле боя, воздух, кишащий стервятниками, искалеченные тела Кауравов и их союзников, — то, как я изменю историю. Но я не могла представить себе тело Карны. Вместо этого я воображала его преклонившим колени у моих ног с головой, склоненной от стыда. Когда же я пыталась решить, какое наказание подойдет ему, мое воображение опять подводило меня.
Так я выиграла бой с коварным временем, которое могло смягчить нашу жажду мести или уничтожить ее вообще.
Дурваса[19], самый ужасный из мудрецов, явился к нам с сотней своих голодных учеников.
Это случилось так: он был в Хастинапуре, где Дурьодхана превосходно заботился о нем. Довольный мудрец предложил ему ответный дар. Принц ответил, что его сердце порадуется, если мудрец посетит и его двоюродных братьев в лесу и благословит их тоже.
Дурваса милостиво согласился, и теперь купался в ближайшей реке. Он отдал строгое распоряжение, чтобы к его возвращению я приготовила еду.
В любой другой день это бы не составило мне труда. Вьяса, показавшийся, как раз когда мы уходили из Хастинапура в изгнание, вручил мне горшок. «Он обладал особой силой, — сказал Вьяса, — и принадлежит богу Солнца». Что бы я ни готовила в нем, этого будет хватать, чтобы прокормить всех, кто навещает нас. Но только до тех пор, пока я не поем. С этого момента горшок перестанет давать пищу на весь день.
Я подозрительно относилась к горшку Вьясы (подарки от мудрецов, как показывала практика, часто приносили беды), но до сих пор он исполнял обещанное. Иногда я задавалась вопросом, случалось ли это потому, что наши гости всегда старались убедиться, что для меня осталось достаточно еды. Но в глубине души я знала, что этот мир полон загадок.
Но сегодня я уже поела и помыла горшок. Он лежал пустой и блестящий на импровизированной полке в моей импровизированной кухне. Мои мужья поспешили пойти собирать то, что может дать лес. Я развела костер, на случай, если им это удастся. Но что они могли найти в лесу, чтобы прокормить так много народу? Сомнения мучили меня, пока я смотрела в огонь. Дурваса был известен своими изобретательными проклятьями. Без сомнения, Дурьодхана послал его к нам, надеясь, что он нашлет на нас неизвестное неизлечимое заболевание или превратит нас в экзотических животных. Я представила себе, как он ухмыляется в своем дворце, воображая наши новые беды. Участвовал ли Карна и в этом замысле тоже? Несмотря на мою злость по отношению к нему, я догадывалась, что он был ни при чем. Он был слишком горд, чтобы прибегать к таким уловкам.
Часто, когда я была напугана и не знала, что делать, я думала о Кришне. Я впала в эту привычку после инцидента при дворе Дурьодханы. Это не обязательно избавляло меня от проблемы, но обычно это успокаивало меня. Иногда я вела воображаемые диалоги с ним.
Сегодня я сказала:
— Разве у нас и так мало трудностей? Не достаточно ли нас уже проверяли на прочность? Что ты за друг? Не пора ли тебе использовать божественную силу, которой ты якобы обладаешь, в наших интересах?
И вот он, тут как тут, сидит с другой стороны костра, улыбаясь своей очаровательной и раздражающей меня улыбкой. Неужели волнение довело меня до галлюцинаций?
— Сама по себе ситуация, — сказал он, — не плоха и не хороша. Только твоя реакция на нее заставляет тебя страдать. Но хватит философии! Я голоден.
— Не издевайся! — выпалила я. — Ты знаешь, что в этой хибаре, в которой мне приходится жить, нет еды.
— Ты могла бы остаться с Дхри во дворце твоего отца, — спокойно заметил он. — Он просил тебя много раз в моем присутствии. Ты могла остаться с Субхадрой и помочь ей с твоими неуправляемыми детьми. Но нет! Ты хотела всегда быть рядом, чтобы каждый день мучить моих бедных друзей Пандавов.
Чувствуя себя виноватой, я сказала:
— Ты прав, давай, ударь меня еще пару раз, мне и так плохо. На что еще годен такой друг, как ты?
— Тише! Тише! — сказал Кришна, подняв руку. — Я терпеть не могу драться на пустой желудок. Почему ты не посмотришь еще раз, может быть на дне твоего горшка что-нибудь осталось?