— Нет, — сказал я. — Мне нужен посох. Предо мной долгая дорога.
— Через эту долину?
— Именно так.
— Подойди ближе, чтобы я смог четче ощутить твое присутствие. На тебе есть нечто, что пылает.
Я сделал шаг вперед.
— Оберон! — сказало дерево. — Я узнаю твой Талисман.
— Нет, не Оберон, — сказал я. — Я его сын. Хотя и ношу Талисман по его поручению.
— Тогда бери мою ветвь и вместе с ней мое благословение. Неоднократно я укрывал твоего отца в тот необычный день. Видишь ли, ведь это он посадил меня.
— Правда? Высаживание деревьев — одно из тех немногих занятий, за которыми я никогда Папу не замечал.
— Я — не обычное дерево. Он посадил меня здесь, чтобы отметить границу.
— Что за границу?
— Я — рубеж Хаоса и Порядка: в зависимости от того, с какой стороны ты смотришь на меня. Я отмечаю барьер. По ту сторону правят иные законы.
— Какие законы?
— Кто может сказать? Только не я. Я — всего лишь растущая башня чувствующего пиломатериала. Тем не менее тебе будет удобнее с моим посохом. Посади его в странных краях, и он может расцвести. А может, опять-таки и нет. Кто скажет? Однако унеси его с собой, сын Оберона, туда, куда ты идешь сейчас. Я чувствую, надвигается буря. Прощай.
— Прощай, — сказал я. — Спасибо.
Я повернулся и пошел по тропе вниз в сгущающийся туман. Пока я шел, из его клубов стекла вся розовая окраска. Я покачал головой, вспомнив о дереве, но посох его доказал свою полезность уже на следующих нескольких сотнях метров, там, где было особенно неровно.
Затем вокруг чуть прояснилось. Камни, стоячий пруд, несколько небольших понурых деревьев, увешанных гирляндами мха, запах гнили — скорее прочь. Темная птица наблюдала за мной с одного из деревьев.
Как только я взглянул на нее, она взлетела, лениво захлопав крыльями, и направилась в мою сторону. Недавние приключения заставили меня с некоторой опаской относиться к птицам, так что я отступил назад, едва птица сделала круг над моей головой. Но потом она упорхнула, чтобы опуститься на тропу передо мной, наклонила голову набок и осмотрела меня левым глазом.
— Да, — объявила птица потом. — Ты — именно тот.
— Тот, который что? — сказал я.
— Тот, которого я буду сопровождать. Ты не возражаешь против того, что тебя будет сопровождать птица, являющаяся дурным предзнаменованием, а, Корвин?
Затем птица хмыкнула и исполнила небольшой танец.
— Если навскидку, то не понимаю, как я могу остановить тебя. Откуда ты знаешь мое имя?
— Я ждал тебя с начала Времен, Корвин.
— Должно быть, несколько утомительно.
— Я не все время ожидал здесь. Время — это то, что ты из него делаешь.
Я возобновил движение. Прошел мимо птицы и пошел дальше. Мгновением позже она промелькнула мимо меня и приземлилась на скале справа.
— Меня зовут Хьюги, — объявила птица. — Вижу, ты несешь кусок старого Игга.[24]
— Игга?
— Того обидчивого старого дерева, которое караулит у входа в эти края и никому не позволяет отдохнуть на своих ветвях. Держу пари, он вопил, когда ты отхватил от него сук.
Затем птица исторгла горошины смеха.
— Он вел себя вполне прилично.
— Готов биться об заклад. Но ведь у него не было большого выбора, раз уж ты все равно срубил ветку. Глядишь, и пригодится.
— Это точно. Польза от него будет немалая, — сказал я, слегка замахиваясь посохом в его направлении.
Птица отлетела подальше.
— Эй! Это не смешно!
Я рассмеялся.
— По мне, так смешно.
Я пошел дальше.
Долго я прокладывал путь через болотистую местность. Случайный порыв ветра показал мне тропу, скрытую туманом. Затем или я прошел этот участок, или туман вновь закрыл его. Время от времени я слышал обрывки мелодии — с какой стороны она доносилась, сказать не мог, — медленной и несколько величавой, исполняемой на инструментах со стальными струнами.
Но только я пробился туда, меня поприветствовал голос откуда-то слева:
— Странник! Остановись и взгляни на меня!
Я осторожно остановился. Хотя ни черта не сумел разглядеть в тумане.
— Привет, — сказал я. — Ты кто?
К тому времени туман на мгновение разошелся, и я увидел огромную голову, громадные глаза — на уровне моих. Все это принадлежало обладателю гигантского тела, по плечи утонувшего в трясине. Голова была лысая, кожа белая, как молоко, фактурой под камень. Темные глаза, вероятно по контрасту, казались еще темнее, чем были на самом деле.
24
Хуги (Hugi) — одного из воронов Одина звали Хугин, то есть «думающий». Само слово «хуги», встречающееся в загадке из «Младшей Эдды», означает «мысль». Что интересно: Один — отец колдовства и заклинаний, покровитель поэзии — изначально не был верховным богом и соответствовал германскому Водану, хтоническому демону, покровителю воинских союзов и колдуну. В более поздних легендах фигурирует как предводитель «дикой охоты» — кавалькады душ мертвых воинов. Итак, главный герой «Янтарных Хроник» принц Корвин наделен чертами божественного шамана Одина, демона-колдуна Водана, демиурга Ворона и опять-таки божественного колдуна Велунда (он же Воланд), выковавшего свой меч из лунного света на горе, поддерживающей мир. Иными словами, Корвин — создатель мира, отвечающий за его сохранность и несущий в себе семена разрушения этого мира.
Игг (Igg) — Иггдрасиль, в скандинавской мифологии мировое древо, гигантский ясень, являющийся структурной основой мира, древо жизни и судьбы, соединяющее разные миры: небо, землю, подземный мир, всего девять миров. Слово «Иггдрасиль» дословно означает «конь Игга», то есть Одина (Игг — одно из его имен, означающее «страшный»). Пронзенный собственным копьем, Один девять дней провисел на этом дереве. Также название дерева подчеркивает роль дерева как пути, по которому шаман (в частности Один) странствует из одного мира в другой.