— Ясно, — сказал я тогда. — Ты слегка влип. Руки можешь высвободить?
— Если сильно поднапрячься, — донесся ответ.
— Ну погоди, я поищу что-нибудь прочное, за что ты мог бы ухватиться. Тебе придется хорошенько поработать.
— Нет. В этом нет необходимости.
— Не хочешь вылезать? Я думал, ты потому так и орал.
— О нет. Я просто хотел, чтобы ты взглянул на меня.
Я подошел ближе и всмотрелся, поскольку туман опять начал сгущаться.
— Порядок, — сказал я. — Я тебя увидел.
— Чувствуешь, каково мне?
— Не совсем — если ты не хочешь помочь себе сам или принять помощь.
— Какой смысл мне освобождаться?
— Ты спросил. Ты и отвечай.
Я развернулся, собираясь уйти.
— Постой! Куда ты идешь?
— На юг, чтобы выступить в моралите[25].
Тут из тумана вылетел Хьюги и уселся на голову. Капнул на нее и рассмеялся.
— Не теряй времени, Корвин. Здесь намного меньше, чем видно глазу, — сказал Хьюги.
Губы гиганта выговорили мое имя. Затем:
— Он действительно тот самый?
— Он это, он, все в порядке, — отозвался Хьюги.
— Слушай, Корвин, — сказал утонувший гигант. — Ты будешь пытаться остановить Хаос, верно?
— Да.
— Не делай этого. Не стоит. Я хочу, чтобы все кончилось. Я желаю покончить с этим состоянием.
— Тебе предлагали помощь. Ты меня отшил.
— Освободиться, но не так. Положить конец всему.
— Это легко устроить, — сказал я. — Нырни с головой и вдохни поглубже.
— Я говорю не только о личной смерти, но и о конце всей этой глупой игры.
— Полагаю, вокруг еще есть кое-какой народ, который предпочитает иные решения этой проблемы.
— Пусть и для них все тоже кончится. Придет время, и рано или поздно они окажутся в моем положении и будут чувствовать себя точно так же.
— Значит, обретут такое же мнение. Всего хорошего.
Я повернулся и пошел дальше.
— И ты тоже! — крикнул он мне вслед.
Пока я ковылял, меня нагнал Хьюги и уселся на посохе.
— Славно сидеть на ветви старого Игга, когда он больше не может… Ой-ей!
Хьюги подпрыгнул в воздух и сделал круг.
— Жжет лапы! Как он это сделал? — крикнул он.
Я рассмеялся:
— А вот так.
Несколько мгновений Хьюги порхал вокруг, затем добрался до моего правого плеча.
— Ничего, если я отдохну здесь?
— Валяй.
— Спасибо. — Он уселся. — Голова, знаешь ли, и вправду ума палата.
Я пожал плечами, и Хьюги расправил крылья, чтобы сохранить равновесие.
— Он нащупывает кое-что, — продолжил он, — но движется не туда, обвиняя мир в собственных неудачах.
— Нет. Он не нащупал даже, как выбраться из грязи, — сказал я.
— Я в философском смысле.
— А, ты про эту грязь. В этом смысле у него совсем плохи дела.
— Проблема заключается целиком в самой личности, в ego и его внедрении в мир, с одной стороны, и в Абсолюте — с другой.
— А, даже так?
— Да. Видишь ли, мы мыслим и живем на поверхности событий. Иногда кажется, что мы действительно можем воздействовать на вещи, и это кладет начало борьбе. Это большая ошибка, потому что порождает желания и формирует неистинное ego, в то время как просто существования должно быть достаточно. Далее это все ведет к прочим желаниям и к еще большей борьбе, и вот ты сидишь в ловушке.
— В грязи?
— Можно и так. Нужно сосредоточить видение на Абсолюте и научиться игнорировать миражи, иллюзии, обманное ощущение индивидуальности, которое уводит в сторону, словно обманный остров сознания.
— Во мне уже жила обманная личность. Она чертовски помогла мне стать тем абсолютом, которым я сейчас являюсь, — самим собой.
— Нет, и это тоже обман.
— Тогда тот я, что сможет существовать завтра, поблагодарит меня за то, как я поступаю с нынешним.
— Ты ошибаешься в сути. Тот ты тоже будет обманным.
— Почему?
— Потому что по-прежнему будет полон желаний и борений, что отделяют тебя от Абсолюта.
— И что в этом неправильного?
— Ты остаешься один в мире неведомого, мире явлений.
— Мне нравится быть одному. Я в полном восторге от себя самого. А разные феномены я просто обожаю.
— И все же Абсолют всегда будет там, взывать к тебе, вызывая беспокойство.
— Хорошо, значит, нет нужды спешить. Да, я понимаю, что ты имеешь в виду. Твой Абсолют примет форму идеалов. У каждого есть пара-тройка идеалов. Если ты говоришь, что мне следует следовать им, то тут я с тобой согласен.
25
Моралите — в средневековом западноевропейском театре: представление нравоучительного характера с аллегорическими, олицетворяющими различные добродетели и пороки, персонажами.