– Ты? – удивился Данька, открыв дверь.
– Да, Даниил, – ответил тот, испытующе глядя ему в глаза. – Можно войти?
– Заходи, – усмехнулся бывший майор. Сашка сделал шаг вперёд и удивлённо огляделся.
– Не думал, что ты живёшь в подобном месте.
– Я и раньше тут жил, – пожал плечами Даниил.
– Ну, тогда ты же ещё не был дворянином, – возмущённо произнёс Пушкин. – Неужели Николай не мог для своего верного слуги и соратника подобрать…
– Саш, – мягко прервал Данька, – ты зачем пришёл-то?
Пушкин осёкся и вздохнул, опустив взгляд.
– Вчера принято решение выступать.
– И когда планируете?
Сашка боднул его испытующим взглядом:
– Побежишь докладывать Николаю?
– Пока не знаю, – спокойно ответил Даниил. – Ты скажешь – тогда и решу. Может, и побегу.
Пушкин вздохнул.
– Может, уже и не потребуется, – уныло произнёс он. – Я думаю – уже многие побежали.
– Почему это?
Пушкин вздохнул:
– Ты же знаешь, что Николай, несмотря на оглашённое завещание Александра I, отправил фельдъегеря с письмом к Константину, в котором предлагал, если тот пожелает отодвинуть в сторону завещание, отказаться от короны и принести присягу Константину как императору.
– Ну да – об этом все знают…
– Так вот – ответ пришёл. Константин не только снова отказался от короны, но ещё и едет в Петербург, дабы принести присягу Николаю как императору. И будет здесь через три-четыре дня.
– Оба-на! – не удержался от возгласа Даниил. – А как это так быстро всё получилось?
– Так фельдъегеря отправили на пароходе, на котором ты в Выборг ходил… – Даниил понимающе кивнул. Ну да – на пароходе, учитывая, что тот может развить до тринадцати узлов, а узлов двенадцать держать почти сколь угодно долго, получается весьма быстро. Ну, если в шторм не попасть… К тому же «Ижора» пароход небольшой – он и по Висле до Варшавы подняться сможет. Ну, или, если там на пути встретится какой низкий мост, просто подойти куда поближе… С лоцманом, конечно, но это вот ни разу не проблема. Лоцманов на Висле хватает.
– Туда-то он пробился, а обратно сумел дойти только до Ревеля – лёд, – продолжил между тем Пушкин. – После чего фельдъегерь рванул «под колокольцем» в Петербург, а Константин поехал дальше в карете со своими конвойцами[9]. – Сашка вздохнул. – Вот у наших и раздрай. Одно дело сыграть на противостоянии братьев, убедив кого-то из них пойти на принятие Конституции, а другое – прямой переворот с убийством как императора, так и, возможно, его брата.
– Ой, как будто заговорщиков, умысливших против Павла, это остановило? – хмыкнул Данька. И тут Пушкин буквально дословно процитировал «либероидов» из оставленного бывшим майором будущего:
– Ты не понимаешь – это другое! – оскорблённо вскинувшись, заявил он.
– Ой ли? – прищурился Данька. – Знаешь, я вот тут сидел как-то и вспоминал некоторых наших с тобой знакомцев из этого твоего общества… и как-то вот сложилось у меня впечатление, что кое-кому из них на будущее России по большому счёту наплевать. Им просто бунт нужен. Кровь. Никогда не думал, кому именно бунт в стране нужен? То есть чьи уши за подобным желанием могут торчать? Какого зверька? Какой страны? Не надоело ещё вам быть мальчиками на побегушках у явных врагов России?
Сашка гордо вскинулся:
9
Ещё раз напоминаю – здесь немножко другой мир. И немножко другой Николай. Так что то, что в реальной истории Константин прибыл только на коронацию Николая в Москву, причём лишь после неоднократных просьб Николая, никак не отменяет того, что здесь он вполне мог лично заявиться на присягу, дабы закрыть вопрос со своим отношением к собственной коронации побыстрее и раз и навсегда. Особенно учитывая, что здесь у него «под рукой» оказался такой удобный способ перемещения в Санкт-Петербург, как очень скоростной по местным меркам пароход.