— Как я уже говорил, мать у Хойосы англичанка, так что она прекрасно говорит по-английски. А со всем остальным справиться очень легко. Рано по утрам я буду учить вас ездить верхом, и заодно вы освоите немного испанский язык. Учтите, принцессе не понадобится сто лет, чтобы выяснить, что вы вовсе не влюблены в меня. А как только она поймет, что сватает мне в жены Снегурочку, то вы, chica, можете спокойно растаять и исчезнуть из моей жизни.
Нарочито равнодушный тон дона Рауля резко противоречил тому, что он делал. Растаять… вот оно, это слово, от которого явственно повеяло опасностью, ибо сознательно или нет, но он прижимал к себе Жанну так сильно, стискивая ей за спиной руки и близко придвинув красивое смуглое лицо, что она, прерывисто дыша, почти уткнулась ему в шею.
— У Хойосы никогда не было таких огромных и выразительных глаз, — шепнул он, совершенно не собираясь освобождать ее от этого неловкого положения. — Когда мы предстанем перед бабушкой, прошу вас, смотрите на меня как сейчас, и она очень быстро поймет, что вас трясет от одного моего прикосновения.
— Я… просто мне не нравится, когда меня хватают так грубо. Дон Рауль, мне больно…
— Лгунишка! — Смеющиеся глаза смотрели прямо на нее. — Вам просто не по нраву мое дьявольское властолюбие, nina [16], а от каждого прикосновения вы теряетесь, не зная, что я сделаю дальше. Боитесь, как бы я не нагнулся и не поцеловал вас? Неужели так не нравится целоваться?
— Только не с вами, — выдохнула Жанна. — Для вас это всего лишь игра. Игра кошки с мышкой. Вы всю жизнь делали то, что хотели, а мне приходилось ограничивать себя. Теперь же вам любопытно посмотреть, как я стану реагировать, если меня выпустить на свободу. Может, думаете, что в благодарность я позволю… затащить меня в постель?
— А ваша благодарность простирается так далеко? — последовал многозначительный вопрос.
— Да я бы скорее предпочла мыть посуду! — В ответ на негодующее восклицание ее тут же стиснули еще сильнее, обняли еще крепче. Жестокий поцелуй, казалось, длился бесконечно… Но тут, к несказанному облегчению девушки, из прохладной тени дома появился Хуссейн, одетый в белые одежды; он почтительно склонился и прикрыл глаза при виде целующейся пары.
Испанец что-то сказал ему по-арабски, и Хуссейн, поклонившись, ушел. Дон Рауль не сводил глаз с гневного лица Жанны.
— На этот раз вы ускользнули, но берегитесь: я еще задам вам перцу. Сейчас у меня деловая встреча, а вы можете остаться здесь, в саду, или же Хуссейн проводит вас в комнату. Отдохнете там, пока я занят?
— Нет, лучше я останусь здесь, — ответила она, потирая запястье.
— Неужели я и в самом деле сделал вам больно? — Его улыбка была безжалостной. — Или же вы стараетесь стереть следы моих пальцев?
Стремительными широкими шагами дон Рауль направился к дому; на мгновение его высокая гибкая фигура четким силуэтом застыла на фоне освещенных солнцем арочных дверей, а потом исчезла из виду. Теперь тишину двора нарушало лишь журчание воды в каменной чаше фонтана, щебет птиц в зарослях перечного дерева, увешанного алыми плодами, да жужжание пчел в олеандрах. В цветущих пышным розовым цветом олеандрах с темными корнями, сок которых, по поверью, причиняет боль и страдания.
Несмотря на жару, Жанну пробирала дрожь, и, продолжая потирать запястье, она отошла от столика, за которым сидела с Раулем Сезар-беем: золотая цепочка оставила на нежной коже красную полоску. Через ажурную арку, ведущую в другую часть мавританского сада, она вышла на аллею, обсаженную миртом. Впереди поблескивал пруд, ласковый ветерок перешептывался с листьями, с розовых кустов неслышно опадали лепестки. Сверкнув лапками, в пруд с лилиями прыгнул лягушонок и устроился на зеленом лакированном листе. Жанна от неожиданности вздрогнула.
Лягушонок был похож на маленького, затаившегося дракончика, и девушка улыбнулась, вспомнив сказку о заколдованном принце, превращенном в чудище-дракона; расколдовать его могла только та девушка, которая посмотрит на него любящими глазами.
Этот сад, полный волшебного света и таинственных теней, навеивал воспоминания о сказках и мысли о любви. Жанна невольно подумала, как прекрасен всегда в глазах влюбленной девушки ее избранник. Он может быть дьяволом, но ей должен казаться богом.