— Это не один из ваших выдуманных романов, а реальная жизнь. В ней никто не говорит о таких вещах. Лады?
Теперь он сам мог слышать стук своего сердца, главным образом потому, что в комнате царила полная тишина.
Похоже, прошел целый год, а то и два.
Потом Фицрой вздохнул и выдавил из себя:
— Никогда нельзя недооценивать способность мужчин-североамериканцев отрицать очевидное.
Тони скривил губы.
— Укусите меня в зад!
Золотисто-рыжие брови приподнялись.
Замигала одна крошечная лампочка из двух дюжин, вкрученных в канделябр, прикрепленный над обеденным столом. Зашумел холодильник. Этот звук выплеснулся из кухни. Порыв ветра, прилетевший с Фалс-Крик, швырнул в окно дождь. Капли начали бить по стеклу в стремительном ритме стаккато.
Генри фыркнул, тихо захихикал и начал смеяться.
Фостер заморгал и уставился на вампира. Юноша чувствовал, как у него отвисала челюсть. Видел ли он когда-нибудь, чтобы Фицрой вот так потерял над собой контроль?
Вампир рухнул на подушки кушетки. Он даже подпрыгнул на зеленой кожаной обивке, закрыл глаза и схватился за живот.
Генри начал успокаиваться. Глаза цвета лесного ореха открылись. Он посмотрел на Тони и снова зашелся неудержимым смехом.
— Эй, это было не так уж смешно! — запротестовал парень.
Фицрой выдавил почти внятно:
— «Укусите меня в зад», да?
«Вообще-то, если хорошенько подумать, может, это и вправду смешно».
Прошло некоторое время, прежде чем они перестали поддразнивать друг друга. Ребра Тони болели, когда он двинулся к лифту вместе с Генри.
— Ты понятия не имеешь, как я беспокоился, что ты…
Парень стукнул вампира плечом.
— Возненавижу вас?
— По меньшей мере.
— Нет, между нами все в порядке. — Тони жестом пригласил Фицроя войти первым, перешагнул через порог и нажал на кнопку вестибюля. — Хотя я чувствую, что вот-вот грянет воодушевляющий хор: «Мы с тобой против целого мира».
— Тебе двадцать четыре. Откуда ты вообще знаешь эту песню?
— Женщина, которая работает в грузовике обслуживания, большая фанатка Хелен Редди[50]. Она постоянно слушает самые грандиозные ее хиты.
Генри вздрогнул.
— Я почти уверен, что Женевская конвенция не рассчитана на злых волшебников. Если ты сможешь заполучить эту запись, то мы швырнем ее через ворота.
— Заодно и ту паршивую обложку «Большого желтого такси»[51].
— Да, и полиэстеровые брюки клеш. Однажды я уже пережил шестидесятые годы. Сомневаюсь, что должен снова терпеть подобное. Обувь на платформе, массивные тяжелые золотые цепочки, лак для волос…
Тони, прислонившись к стене лифта, слушал, как Генри перечислял те детали современной жизни, без которых вполне мог бы обойтись. Юноша ощущал то, что считал потерянным навсегда: надежду и раздражение. Теперь он не мог выбросить проклятую песню из головы.
— Арра когда-нибудь говорила, что ворота — единственный путь?
Тони припомнил все беседы, которые вел с волшебницей, и отрицательно покачал головой.
— Тогда сдается мне, что тень, контролирующая ее, может доставить назад нечто большее, чем просто информацию.
Такую возможность Тони не рассматривал.
— Думаете, тень заберет ее с собой? Я имею в виду — физически?
— Это зависит от того, насколько самостоятельны эти самые тени. Допустим, они действуют в соответствии с очень четкими заданиями. — Голос Генри понизился на октаву, стал мрачным и обреченным. — К примеру, им велено найти свет, способный уничтожить остальных теней. — Тон вампира снова стал обычным. — Тогда — нет. Но если им дали больше власти… Мы должны учитывать такую возможность, поскольку они знают, что их хозяин хочет заполучить сбежавшую волшебницу.
— Да, это…
— «Это» что? — спросил Генри, когда пауза затянулась и ему стало ясно, что парня необходимо подтолкнуть.
— Я просто думаю о том, что мне сказала Арра… Поворачивайте налево! Быстрей!
Фицрой проворно скользнул между внедорожником и приближающимся «фольксвагеном», потом свернул налево, на Дансмуир-стрит.
— Это был фургон Тины. Она помощник режиссера по сценарию. Эта женщина была на съемочной площадке, когда тени прошли через ворота. Если она движется в ту сторону, значит, едет к собору Святого Розария.
— Тут множество «если». Ты уверен, что это был именно ее фургон?
— Да, мы все сбросились и преподнесли ей к Рождеству престижный номерной знак. Вон, смотрите!
— Там написано «Наша звезда».
51
«Большое желтое такси» — популярная песня певицы Джонни Митчелл, записана в конце 1960-х годов.