После ссоры жена Бенхэма заперла перед ним дверь спальни.
Он лежал на диване внизу, укрывшись мятым покрывалом, и мастурбировал себе в трусы, пока жаркая сперма не выплеснулась ему на живот.
Под утро он проснулся от ощущения холода в гениталиях.
Вытершись полой белой рубашки, он снова заснул.
Саймон не способен был мастурбировать. Ему хотелось, но рука просто отказывалась двигаться. Она лежала рядом с ним совершенно здоровая и невредимая, но было такое ощущение, что он начисто забыл, как заставить ее повиноваться. Как глупо, ведь правда?
Правда?
Его прошиб пот. Капли стекали с его лица и лба на белые хлопковые простыни, но ниже шеи его тело было сухим.
Захватывая клетку за клеткой, что-то поднималось внутри него снизу вверх. Оно мягко погладило его лицо, точно возлюбленная поцеловала, лизнуло шею, выдохнуло воздух на щеку. Коснулось его.
Ему надо было встать с постели. Он не мог встать с постели.
Он попытался закричать, но рот отказывался открываться. Голосовые связки отказывались вибрировать.
Саймон все еще видел потолок, по которому скользили полосы света от фар проезжающих внизу машин. Потолок начал расплываться: глаза все еще принадлежали ему, и на них выступали слезы, которые, скатившись по его лицу, намочили подушку.
«Врачи не знают, что со мной, — думал он. — Мне твердят, у меня то же, что и у всех. Но я не мог этим заразиться. Я подцепил что-то другое. Или может быть, — подумал он, когда перед ним все поплыло, и остатки Саймона Пауэрса поглотила тьма, — это оно подцепило меня».
Вскоре Саймон встал, помылся и внимательно осмотрел себя перед зеркалом ванной. Потом улыбнулся, точно увиденное ему понравилось.
Бенхэм тоже улыбался.
— Рад вам сообщить, — сказал он, — что объявляю вас совершенно здоровым.
Лениво потянувшись на стуле, Саймон Пауэрс кивнул.
— Я чувствую себя просто потрясающе.
«И действительно выглядит он прекрасно, — подумал Бенхэм. — Просто пышет здоровьем». И ростом Пауэрс теперь казался выше. Очень привлекательный молодой человек, решил врач.
— Итак, те… эм… ощущения больше не возвращались?
— Ощущения?
— Ощущения, про которые вы мне рассказывали. Что ваше тело больше вам не принадлежит.
Саймон мягко повел рукой, обмахивая лицо. Холодный циклон ушел, и Лондон внезапно затопила волна жары, — казалось, это уже вовсе не Англия.
Слова врача Саймона как будто позабавили.
— Все мое тело принадлежит мне, я в этом уверен. Саймон Пауэрс (90/0666L, НЕ ЖЕНАТ, МУЖ.) усмехнулся так, словно весь мир тоже принадлежит ему.
Врач смотрел, как он выходит из кабинета. Он выглядел более крепким, почти неуязвимым.
Следующим пациентом в списке Джереми Бенхэма был двадцатидвухлетний парнишка. Бенхэму придется рассказать ему, что у него СПИД. «Ненавижу эту работу, — подумал он. — Мне пора в отпуск».
Выйдя в коридор, чтобы пригласить парнишку в кабинет, он прошел мимо Саймона Пауэрса, который оживленно болтал с хорошенькой австралийской медсестрой.
— Это, наверное, чудесное место, — говорил он ей. — Я собираюсь туда поехать. Хочу везде побывать. Хочу познакомиться со всеми! — Руку он положил ей на локоть, и она даже не пыталась высвободиться.
Доктор Бенхэм остановился рядом с ними и тронул Саймона за плечо.
— Только больше мне на глаза не показывайтесь, молодой человек, — с улыбкой сказал он.
Саймон Пауэрс усмехнулся.
— Больше вы меня не увидите, доктор, — сказал он. — Во всяком случае, таким. Я бросил банк. Я собираюсь в круиз вокруг света.
Они пожали друг другу руки. Ладонь у Пауэрса была приятной на ощупь, теплой, сухой.
Бенхэм ушел, но не мог не слышать, как Саймон все еще болтает с медсестрой.
— Это будет так чудесно, — говорил он, и Бенхэм спросил себя, идет ли речь о сексе или о кругосветном путешествии или, быть может, в каком-то смысле и о том, и о другом. — я собираюсь повеселиться, как никогда, — говорил Саймон. — Уже от одной мысли я на седьмом небе.
Сестина вампира
Единственная моя удачная сестина[39]. Будучи впервые опубликована в сборнике «Легенды фэнтези» и перепечатана в сборнике «Гигантская книга вампиров» Стива Джонса, она на протяжении многих лет оставалась моим единственным произведением про эти легендарные существа.
39
Стихотворение, в котором последнее слово каждой из шести первых строк повторяется во все изменяющейся последовательности на протяжении следующих строф и по одному в трехстрочной концовке.