В ответ меня послали куда подальше.
А в следующем месяце ее фото вновь появились в «Пентхаусе». Никаких психоделических дразнилок, журнал стал более классным, девочки отрастили волосы на лобках, а в глазах появилось плотоядное выражение. Мужчины и женщины заигрывали друг с другом в мягком фокусе, на природе.
Ее звали Белинда, как утверждалось в подписи, и она работала антикваром. Это точно была Шарлотта, хотя теперь ее темные волосы в пышных локонах были собраны на макушке. В подписи указывался возраст: девятнадцать лет.
Я связался со знакомым из «Пентхауса» и взял у него телефон фотографа, Джона Фелбриджа. И позвонил. Как и те двое, он талдычил, что ничего о ней не знает, но я уже усвоил урок. Вместо того чтобы кричать в телефонную трубку, я предложил ему работу на очень выгодных условиях; ему нужно было снять, как маленький мальчик ест мороженое. Длинноволосый Фелбридж, которому было под сорок и на котором были нутриевая шуба и незашнурованные парусиновые туфли, оказался хорошим фотографом. После съемки я пригласил его выпить, и мы поговорили о паршивой погоде, о фотографии, о переходе на десятичную систему[63], о его предыдущей работе и о Шарлотте.
— Так ты говоришь, видел фотографии в «Пентхаусе»? — спросил Фелбридж.
Я кивнул. Мы оба были уже навеселе.
— Я скажу тебе об этой девочке. Знаешь что? Из-за нее мне хочется забросить этот гламур и заняться чем-то стоящим. Сказала, зовут Белиндой.
— А как ты с ней познакомился?
— Я к тому и веду, разве нет? Я думал, она из агентства, понимаешь? Постучалась, я подумал: господи боже! и пригласил войти. Она призналась, что не из агентства, сказала, что продает… — Он смущенно приподнял бровь. — Ну разве не странно? Забыл, что она продавала. Может, и ничего. Не знаю. Как меня звать скоро позабуду. Я понял, что она какая-то особенная. Попросил позировать, сказал, что все будет кошерно, что я не собираюсь залезать к ней в трусики, только бы согласилась. Щелчок — вспышка! И так пять пленок. А едва мы закончили, она тут же натянула одежку и прямо к двери, вся такая из себя недотрога. Я ей: «А как же твои деньги?» А она: «Пришли по почте», — а сама по лестнице вниз — и на улицу.
— Так у тебя есть ее адрес? — спросил я, стараясь не показать, что взволнован.
— Нет! Твою мать. Я, короче, отложил ее гонорар на случай, если вернется.
В тот миг, разочарованный, я вдруг задался вопросом, настоящий у него акцент кокни[64] или просто дань моде.
— Но вот к чему я веду. Когда фотографии напечатали, я понял, что буду… ну, что до титек и всего остального, то ничего нового я не увидел. Но она настоящая женщина, понимаешь? И я сумел это показать. Нет-нет, теперь я угощаю. Моя очередь. Кровавая Мэри, не так ли? Я хочу сказать, что с нетерпением буду ждать продолжения нашего сотрудничества…
Но никакого продолжения не было.
Наше агентство купила более старая и солидная фирма, позарившись на наши счета. Наш логин стал составной частью логина фирмы, а еще они сохранили в штате несколько самых успешных копирайтеров, уволив всех остальных.
Я вернулся к себе в съемную квартиру и стал ждать предложений, которых не было, но однажды ночью друг подруги друга затащил меня в клуб (послушать музыку парня, о котором я ничего не знал, по имени Дэвид Боуи[65] Он был одет как космонавт, а остальные участники группы были в серебряной униформе ковбоев. Слушать я их не стал.), а следующее, что вам следует знать, — вскоре у меня была собственная рок-группа «Алмазное пламя». Если вы не бродили по лондонским клубам начала семидесятых, вы никогда о такой не слышали, хотя это была очень хорошая группа. Слаженная, лиричная. Нас было шестеро. В настоящее время двое играют в самых знаменитых группах. Один работает водопроводчиком в Уолсолле; все шлет мне открытки на Рождество. Еще двое пятнадцать лет как мертвы: ПЕРЕДОЗ. Они ушли один за другим, в течение одной недели, и группа распалась.
И я тоже. Сразу после этого я свалил, желая оказаться как можно дальше от города и того образа жизни, что мы вели. Купил небольшую ферму в Уэльсе. И был там счастлив, с овцой, козами и капустой. Я и сегодня бы жил там, если бы не «Пентхаус» и она.
Не знаю даже, откуда он взялся; однажды утром, выйдя из дома, я обнаружил в грязи, во дворе, журнал, обложкой вниз. Он был почти годовой давности. На ней совсем не было макияжа, а снимки были сделаны, кажется, в очень дорогой квартире. Впервые я увидел волосы на ее лобке, точнее, мог бы увидеть, если бы фотография не была мастерски затемнена, а небольшая ее часть вообще не в фокусе. Это выглядело так, будто она выходила из тумана.
63
Англия перешла на десятичную денежную систему только в 1971 году. До этого более тысячи лет существовала английская денежная система, где 1 фунт стерлингов был равен 20 шиллингам или 240 пенсам. Теперь 1 фунт равняется 100 пенсам.
64
Для акцента кокни, возникшего в низших слоях восточного Лондона, характерна замена обычных английских слов рифмующейся с ними фразой, выражением или именем известной личности.