— Знаете, чего я боюсь? — спросил человек из Южной Африки.
Саймон покачал головой.
— Что жена узнает, — сам себе ответил мужчина и замолчал.
Пришла сестра, очень молодая и хорошенькая, и увела Саймона, который проследовал за ней в процедурную. Она взяла у него синий листок.
— Снимите пиджак и закатайте правый рукав.
— Пиджак?
Она вздохнула.
— Я возьму у вас кровь на анализ.
— А.
Эту процедуру можно было назвать почти приятной, особенно в сравнении с тем, что последовало за ней.
— Теперь спустите брюки, — велела она.
У нее был заметный австралийский акцент. Член у него сжался и втянулся; он был серым и сморщенным. Саймон поймал себя на том, что хочет сказать ей, что обычно член у него много больше, но тут она достала металлический инструмент с проволочной петлей на конце, и ему захотелось, чтобы член стал еще меньше.
— Сожмите его у основания и несколько раз проведите рукой.
Он так и сделал. Она просунула петлю в головку члена и несколько раз там повернула. Саймон содрогнулся от боли. Сестра растерла мазок по стеклышку, затем указала на стеклянную баночку на полке:
— Не могли бы вы помочиться туда для меня?
— Как, прямо отсюда?
Она скривила губы. Саймон догадался, что она, должно быть, слышит эту шутку раз тридцать на дню с тех пор как здесь работает.
Сестра вышла из процедурной, оставив его писать одного.
Ему и в лучшие времена сложно было это делать в общественном месте, так что приходилось дожидаться, покуда все выйдут. Он завидовал мужчинам, которые могли спокойно войти в туалет, расстегнуть ширинку и вести оживленную беседу с теми, кто стоял по соседству, поливая белый фаянс своей желтой мочой. У него же часто вообще ничего не получалось.
Вот как теперь.
Наконец сестра вернулась.
— Не вышло? Ничего страшного. Посидите в приемной, доктор скоро вас вызовет.
— Ну, — сказал доктор Бенхэм, — у вас НСУ, неспецифический уретрит.
Саймон сначала кивнул, потом спросил:
— И что это значит?
— Это значит, что у вас не гонорея, мистер Пауэрс.
— Но у меня не было секса с… ни с кем, кроме…
— О, тут не о чем беспокоиться! Эта болезнь появляется неожиданно, что никак не связано с… хм, со всяким баловством. — Бенхэм открыл ящик стола и достал из него пузырек с таблетками. — Принимайте четыре раза в день до еды. Воздерживайтесь от употребления алкоголя. Никакого секса. И не пейте молоко в течение двух часов после приема лекарства. Понятно?
Саймон нервно усмехнулся.
— Увидимся через неделю. Запишитесь на прием внизу, у администратора.
Там ему выдали красную карточку, на которой значились его имя и время приема. И еще на ней стоял номер: 90/00666.L.
Возвращаясь домой под дождем, Саймон остановился у турагентства. На постере в окне три бронзовых девушки в бикини пили через соломинки коктейль на залитом солнцем пляже.
Саймон еще никогда не ездил за границу.
Он испытывал беспокойство при одной мысли о дальних странах.
По мере того как приближалась встреча с врачом, неприятные ощущения уходили; а спустя четыре дня Саймон мог уже мочиться, не передергиваясь от боли.
Правда, с ним происходило что-то еще.
Все началось с крохотного зернышка, проросшего у него в мозгу и разраставшегося с каждым днем. Он сказал об этом доктору Бенхэму при следующей встрече.
Тот был озадачен.
— Вы утверждаете, что больше не ощущаете ваш член своим, мистер Пауэрс?
— Именно, доктор.
— Боюсь, я не совсем вас понял. Может быть, вы утратили чувствительность?
Саймон чувствовал свой член, ощущал, как в промежности ткань соприкасается с плотью. Он даже ощутил, как член шевельнулся.
— Не совсем. Я все чувствую как обычно. Просто ощущения… изменились, что ли. Словно он больше не является частью меня самого. Словно… словно он принадлежит кому-то еще.
Доктор Бенхэм покачал головой.
— Отвечая на ваш вопрос, мистер Пауэрс, могу сказать, что ваши ощущения не являются симптомом НСУ, хотя и представляют собой абсолютно естественную психологическую реакцию на заражение. А, хм, отвращение к самому себе, возможно, вызвано экстернализацией[82], вылившейся в отрицание гениталий вообще.
Звучит как будто верно, подумал доктор Бенхэм. Он надеялся, что к месту употребил эту тарабарщину. Доктор никогда особо не заморачивался лекциями по психологии и учебниками, чем, возможно, и объяснялось, во всяком случае так считала его жена, то, что он отрабатывал положенный после окончания срок в лондонской венерологической клинике.
82