Послышался гул голосов, сквозь который пробился киссинджеровский[114] бас Эдмонда – корпоративного юриста в своей другой жизни:
– Мне есть что сказать насчёт похищения людей.
При этих словах все замолкли и уставились на Эдмонда – похожего на медведя мужчину, выделяющегося в их компании тем, что на плечах имел больше волос, чем на голове. Уильям, торговец антиквариатом, подал голос:
– Эдмонд, какое похищение? Речь о невидимом человеке!
Эдмонд развёл мясистыми руками.
– Разве у невидимого человека нет прав? Разве не обладает он руками, телом и прочими органами, даже если вы не можете их увидеть? Разве чужды ему чувства, привязанности и страсти? Если уколоть его – разве не польётся кровь?[115]
– Не так уж много её польётся, – заметил Питер.
– Я просто считаю, что стоит обдумать юридические последствия, прежде чем действовать, – сказал Эдмонд.
– Отлично, – согласился Дэвид. – А затем мы будем действовать.
– И это не похищение, – настаивал Питер. – Мы заключили с этим человеком соглашение.
– Которое он расторг, – возразил Эдмонд, – когда покинул ваш дом.
– А затем возобновил, – напомнил Питер, – когда позвонил мне. Он сам позвонил мне, Эдмонд, не я…
– Позвонил нам, – вставил Дэвид.
– Вот именно, – кивнул Питер. – Он позвонил нам, просил к телефону кого-нибудь из нас, так что мы вернулись к первоначальному соглашению. Собственно, он так и сказал по телефону, что согласен продолжить наблюдение, о котором мы договорились с самого начала.
– Любопытный вопрос, – сказал Эдмонд. – Но, полагаю, вряд ли суд встанет на вашу сторону.
– Фредди вполне может оказаться в суде, – парировал Питер, – но едва ли в качестве истца.
– Знаю, у нас в запасе час или даже больше, – сказал Роберт, – но давайте всё-таки решим, что будем делать, когда он сюда доберётся.
– А как мы узнаем, что он здесь? – поинтересовался Кёртис, художник-декоратор. – Я хочу сказать, мы же его не увидим.
– Полагаю, у него должна быть какая-то машина, – сказал Дэвид, – чтобы добраться сюда из города.
– На это стоило бы посмотреть, – сказал Дэниел, архитектор. – Пустой автомобиль, мчащийся по шоссе.
– Может, у него есть друг, который его привезёт, – предположил Дэвид, а Питер добавил:
– Или он обмотает голову бинтами, как Клод Рейнс в том фильме.[116]
– Жутковатое, наверное, зрелище, – сказал Кёртис.
– Ладно, когда он приедет, мы увидим его машину, или раздастся звонок в дверь, или ещё что-то, – сказал Роберт. – Питер и Дэвид, вы вдвоём обсудите с ним ситуацию, постараетесь убедить его сотрудничать. Но если станет очевидно, что он не намерен сотрудничать, у нас должен быть план.
– Вот что мы сделаем, Питер, – предложил Мартин. – Если ты решишь, что этот Фредди собирается снова смыться, произнеси: «Харви», словно обращаешься к кому-то из нас.
– Почему «Харви»? – спросил Питер.
– Потому что так звали шестифутового невидимого кролика в одноимённой пьесе, – пояснил Мартин. – Не заморачивайся, Питер, просто скажи: «Харви», если решишь, что необходимо удержать этого парня здесь против его воли. Тогда все мы вскочим, перекроем выходы и поймаем его в этой комнате.
– Мне не по нраву эта идея, – заметил Эдмонд.
– Но ты с ней согласишься, – сказал ему Роберт.
Эдмонд пожал волосатыми плечами.
– Если не будет другого выхода. Но, Питер, если ты убедишь его остаться добровольно, это будет куда лучше, чем применять силу.
– В прошлый раз мы получили от него согласие, – напомнил Питер. – И увидели, чего оно стоит.
– Кроме того, – добавил Дэвид, – когда Фредди узнает… ну, вы понимаете… он может на нас разозлиться.
– Боюсь, что так и будет, – согласился Питер.
– Он может сбежать просто со злости, – продолжил Дэвид. – И тогда его изловит тот мерзкий полисмен.
– Или люди из табачной компании, – сказал Питер.
– Когда он узнает что?
– Что его состояние необратимо, – ответил Питер, после чего обвел взглядом присутствующих и нахмурился. – Кто это сказал? – спросил Питер.
Все молча смотрели на него.
– Это необратимо?
– О, боже, – прошептал Дэвид. – Он здесь.
– Не может быть! – воскликнул Питер.
– Питер, – шепнул Дэвид. – Он умеет летать?
– Я никогда не верну обратно свой облик?
Лица всех людей в комнате побледнели. Волосы на затылках встопорщились, в горлах пересохло, зрачки расширились. Люди озирались по сторонам, хотя понимали, что ничего не увидят.
114
Генри Киссинджер – американский государственный деятель и дипломат, славился красноречием.
115
Эдмонд перефразирует знаменитый монолог Шейлока из пьесы Шекспира «Венецианский купец».