– Фредди? – позвал Мартин. – Не желаешь ли выйти? Там, наверное, стало довольно холодно. Мы дадим тебе полотенце и халат, у нас прекрасные махровые халаты любого размера. Нет? А как насчёт чашки кофе или чая? Или чего-нибудь покрепче? Есть хорошее испанское красное вино, оно бы тебя мигом согрело, если ты замёрз. Фредди? Прости мою фамильярность, но я не знаю твоей фамилии. Ты заболеешь, если будешь сидеть там слишком долго, правда. Поверь нянечке Мартину, пожалуйста. Фредди? Чёрт, знаешь, а ведь я тебя вижу – те части тела, что под водой. Я вижу, что ты сидишь на ступеньке. По крайней мере мог бы проявить вежливость и ответить. Фредди? Нет? Ох, Фредди, так ты ничего не добьёшься, кроме сильной простуды.
Мартин неохотно и с грустью опустил край брезента и поднялся на ноги. Он покачал головой, глядя на стоящего рядом Питера.
– Какой же он упрямый, Питер. Он очень, очень упрямый.
Питер решил проявить твёрдость – единственный способ справиться с ситуацией, что он видел.
– Пусть сидит там, сколько влезет, – сказал он. – Пусть он как следует вымотается, и тогда с ним будет легче справиться, когда он наконец вылезет.
– Я тоже так думаю, – сказал Мартин, сожалея, что приходится так сурово обходиться с другим человеком.
В ту же секунду серый фургон с рёвом вывернул из-за угла здания и помчался по лужайке, сокрушая живые изгороди и издавая пронзительный сигнал клаксоном.
– Боже правый! – вскричал Мартин. – Это ещё что?
Фургон с орущим клаксоном, не разбирая дороги, гнал напрямик к бассейну.
– Мои дельфиниумы![118] – закричал Роберт.
Люди метнулись было наперерез фургону, но затем бросились врассыпную, поскольку он не собирался сворачивать. А клаксон всё продолжал орать.
– Вот он! – воскликнул Питер, указывая на внезапно появившуюся на брезенте, закрывающем бассейн, выпуклость, а затем на капли воды, повисшие в воздухе, и свежие мокрые следы ног на настиле.
– Хватайте его! – раздался чей-то крик, и кое-кто попытался. Джеральд, искатель талантов, оказался ближе других к цепочке мокрых следов. Он побежал к ним, раскинув руки, чтобы поймать невидимку, но вдруг со звуком уфф согнулся пополам, схватившись за живот.
Уильям, сценарист, подставил ногу на пути приближающихся следов, но чья-то сильная рука схватила его за лодыжку, задрала выше головы, и Уильям кубарем полетел на раскладной шезлонг, который тут же схлопнулся вокруг него, как лепестки венериной мухоловки.
Питер побежал наперерез следам, с криком:
– Фредди, послушай! Фредди, послушай!
Внезапно он перекувырнулся и упал навзничь. Когда он приподнялся, из носа текла кровь.
– Онударил меня, – произнёс Питер в крайнем изумлении.
Тем временем фургон нарезал круги вокруг бассейна, так близко, как только мог подъехать, безжалостно давя всевозможные растения. Девушка с мрачным лицом, сидящая за рулём, не позволяла никому и близко подойти к бассейну. Вдруг она резко затормозила, что не пошло газону на пользу, пассажирская дверь распахнулась и тут же захлопнулась, и фургон рванул прочь, окончательно доконав газон.
Фургон исчез. Человек-невидимка, вне всяких сомнений, тоже. Бассейн оставался накрыт брезентом, газон и сад превратились в руины, изумлённые и перепачканные гости в замешательстве, хозяева в ярости, никто не запомнил номер фургона, а у Питера кровоточил нос.
А выходные только начинались.
46
– Ты как? – спросила Пег.
Пег подождала с вопросом до тех пор, пока они не проломились на фургоне сквозь множество кустов, живых изгородей, японских садов камней и массу других препятствий, обогнули дом, оказавшись у парадного входа, выехали на асфальтированную подъездную дорожку, а затем с визгом и дребезгом резко свернули на Карантинную дорогу. Фредди был где-то в машине, не подавая голоса; вероятно, тратил все оставшиеся силы, чтобы держаться.
– Ты как? – повторила Пег, когда они выехали на более-менее прямую и ровную поверхность Карантинной дороги.
– Я-я з-з-за-за-мёрз-з! – послышался голос с пассажирского сиденья, гораздо слабее и тоньше, чем обычный голос Фредди.
– Ой, мой бедненький! – Пег протянула руку и коснулась его бедра – холодного и липкого. – Что они с тобой делали?
– Б-бассейн, – выдавил Фредди. – Н-навсегда, Пег.
– Я видела их возле бассейна, – кивнула Пег. Фургон достиг конца Карантинной дороги и свернул направо, на окружную дорогу 14. – Когда я вернулась домой, то нашла твою записку и маленькую карту, что ты нарисовал, и приехала так быстро, как только могла.