Это был протяжённый квартал; улица, полная торговли и коммерции. Улица, полная алмазов.
– Я проделаю это снова, Пег, – сказал Фредди. По его голосу отчётливо слышалось, что он улыбается. – Это так весело!
10
Минуло пять дней после разговора Мордона Лита с двумя учёными, создавшими допинг для взломщиков, и после ещё одной дополнительной встречи тем же днём с их удивительными полупрозрачными кошками, прежде чем Мордон наконец добился приёма у своего высшего руководства, главного исполнительного директора СААБР, своего господина и повелителя. С самого начала было ясно, что ситуацию нельзя разрулить на более низком уровне.
Первая проблема заключалась ещё и в том, что ситуацию нельзя было даже описать на более низком уровне – это была отнюдь не та новость, которую Мордон хотел бы обнародовать. Но если не объяснить целой цепочке подчинённых зачем он хочет встретиться с Джеком Фуллертоном IV, боссом всех боссов, то и встреча не состоится.
Сарказм, гнев, холодная отстранённость и завуалированные угрозы – вот набор инструментов, заменяющих Мордону откровенность – последнюю стрелу в колчане при любых обстоятельствах. И наконец в пятницу днём личный секретарь мистера Фуллертона сообщил Мордону, что босс уделит ему полчаса в понедельник утром, ровно в одиннадцать.
Исполнительные директора понимают слово «ровно» иначе, чем мы с вами. Мордон прибыл за пять минут до срока, в кабинет Джека IV во Всемирном торговом центре, размером с футбольное поле, его впустили в десять минут двенадцатого, но оказалось, что хозяина ещё нет.
Мордон отказался от предложенных сотрудником кофе, чая, сельтерской воды или диетической газировки и довольствовался (если это подходящее слово) тем, что, стоя у окна, глядел на неказистые постройки в Нью-Джерси через грязный и бурлящий простор нью-йоркской гавани до двадцати минут двенадцатого. Щелчок открывающейся двери заставил его обернуться, и на лице Мордона автоматически появилась почтительная маска.
Джек Фуллертон IV с кислородным аппаратом в сумке на боку, хрипя, вошёл в кабинет. Тонкая пластиковая трубка змеилась из сумки вдоль спины и через плечо, пересекала лицо на уровне губ и протягивала пару отростков в ноздри Джека IV, обеспечивая его дополнительным кислородом, затем через другое плечо возвращалась обратно в аппарат в сумке.
Некоторые из тех, кто вынужден пользоваться такими аппаратами, выглядят так, словно это тяжёлое несправедливое бремя, прижимающее их ближе к холодной земле задолго до отмеренного срока; у других торчащие из носа трубки превращаются в нелепые усы, пародию на Гитлера, вынуждающую больного подшучивать над собой в придачу к тому, что он еле на ногах стоит; но Джек IV, обладатель мощных плеч, сверкающих глаз, широкого лба, недовольного толстогубого рта и задиристых манер, носил эту прозрачную пластиковую трубку, подающую кислород в сжатые эмфиземой лёгкие, словно воинскую награду, возможно, вручённую Францией. Prix de Nez[16] первой степени.
Джек Фуллертон IV занимал пост главного исполнительного директора СААБР последние семь дет, унаследовав этот титул после смерти своего дяди, Джима Фуллертона III, от сердечного приступа. Тот в свою очередь встал у руля девятнадцать лет назад, после того, как от рака лёгких скончался его двоюродный брат Том Фуллертон-младший. В целом семья Фуллертонов практически весь двадцатый век контролировала организацию, которая изначально была названа «Международная табачная компания», затем, после слияния с «Америкэн лиф», стала называться «M & A Табак», потом, после поглощения канадской фирмы «Объединённое бумажное производство», название сменилось на «САА корпорэйшн», а после горизонтального расширения в 50-х годах – на «САА брендов Рэйли», и наконец после подтяжки лица на Мэдисон-авеню[17] – СААБР.
В последние годы Джека IV повсюду сопровождали двое «ассистентов». Эти ассистенты ничего не соображали в корпоративной работе, но имели отличную подготовку как медперсонал и телохранители. Тёмные костюмы и старомодные галстуки не скрывали их истинного призвания, но хотя бы сглаживали профессиональную молчаливость и настороженность, и отвлекали внимание от выпирающих мышц и оттопыренных карманов.
16
«Награда (для) носа» (букв. фр.) Так же называется престижная международная награда за достижения в парфюмерии, с 1992 вручаемая во Франции.
17
Эта нью-йоркская улица традиционно ассоциируется с рекламой, маркетингом, пиаром. «Подтяжка лица» в данном случае, конечно, метафора для ребрендинга.