– Я-то не против, – прохрипел Джек IV. – Особенно если в них будет поменьше смол и никотина. Но надо учитывать этих проклятых защитников прав животных. Знаешь, они куда настырней защитников прав человека, люди для них ничего не значат.
– Кошки, – твёрдо сказал Мордон, – были просто подопытными на ранней стадии эксперимента.
Джек IV задумался.
– Разве кошки болеют раком кожи?
– Насколько я знаю – нет. Джек, позвольте мне рассказать вам всё по порядку?
– Полагаю, лучше именно так и поступить.
– Исследователи создали две формулы, – сказал Мордон и поднял руки, словно держа в них невидимые пробирки. – Им нужно было их испытать. – Мордон сделал жест, как бы выливая содержимое пробирок на ковер. – Они провели испытание на кошках. – Он развёл руки в стороны ладонями вверх, будто прощая учёных от лица всех борцов за права животных. – Но затем, – он сомкнул ладони, точно прятал в них бейсбольный мяч, скользкий от запрещённой смазки, – им понадобилось провести эксперимент на людях.
– Я в таком участвовать не собираюсь, – хрипло заявил Джек IV. – Им придётся действовать за границей. Создадим для них подставную компанию.
– Ну, они уже это проделали, – сказал Мордон, опустив руки на колени и выпятив подбородок, как il Duce.[19] – Они изловили воришку, испытали на нём одну из формул, заперли его – весьма небрежно, должен заметить – а вор принял вторую формулу, считая её антидотом, и сбежал.
– Вероятно, валяется мёртвым где-то в канаве, – прокомментировал Джек IV, прервался, чтобы откашляться, после чего добавил: – Не вижу никаких юридических проблем. Во всяком случае – для нас.
– Не совсем так, Джек, – возразил Мордон, и его руки снова поднялись в плавном жесте дирижёра оркестра. – Учёные утверждают, что смерть подопытного почти невозможна. Я не явился бы сюда, Джек, чтобы рассказать вам о мёртвом ворюге.
– Надеюсь, что так.
Джек IV затянулся, поперхнулся, подавился, зашёлся в кашле, потерял кислородную трубку из носа, вставил её обратно с помощью двух спокойных ассистентов, высморкался в салфетку «Клинекс», извлечённую из ящика стола, протёр глаза другой салфеткой, некоторое время тяжело дышал и сипел, вцепившись в подлокотники кресла, словно оно стояло на корме рыбацкой лодки в бушующем море, и наконец прохрипел:
– Что ж, Мордон, если они полагают, что вор не умер, то что, по их мнению, с ним произошло?
– Он теперь невидимый.
На довольно протяжённое время в кабинете воцарилась тишина. Затихли даже хрипы Джека IV. Ассистенты быстро переглянулись. Затем, после долгого судорожного вдоха, похожего на предсмертный, Джек IV прохрипел:
– Невидимый?
– Они не уверены на все сто, но считают это наиболее вероятным.
– Невидимый. Не как дым, не как… привидение. Невидимый как кто-то, кого вообще нельзя увидеть.
– Да.
– Хммм, – хрипло протянул Джек IV.
Оживившись, Мордон продолжил:
– Мы почти уверены, что вор оставил отпечатки пальцев в доме исследователей. Он уголовник, имеет судимость. Мы бы предпочли не подавать в этом случае официальный запрос, но наверняка у нас есть связи с кем-то из правоохранительной системы…
– У нас есть связи с половиной грёбаного Сената, – прохрипел Джек IV.
– Половина Сената, – сказал Мордон, – находится не с той стороны барьера. Нам нужен служитель закона, имеющий доступ к дактилоскопической картотеке ФБР…
– Ты хочешь найти этого невидимку?
– Вы хотите его найти, Джек, – поправил Мордон. – Он станет работать на нас, если предложить ему достойную оплату. Представьте муху на стене, Джек. На совещаниях присяжных, на обсуждении стратегий рекламных кампаний, на закрытых слушаниях в Конгрессе, на частных переговорах о ценовой политике…
– Иисус Христос на хромой кобыле! – захрипел Джек IV, выпрямляясь в кресле. Он размазал почти докуренную сигарету по огромной пепельнице – она завоняла, как старая городская свалка – и потянулся к телефону. – Останься, Мордон, – велел Джек IV, на время даже справившись со своим хрипом. – Сейчас мы прищучим этого парня.
11
В качестве скупщика краденого, Джерси Джош Кускиоско был не гнуснее обычного. Как человек Джерси Джош пребывал на самом дне, там, где среди грязи, нечистот и зловония сами собой рождаются мысли о том, что аборт делать уже поздно. Но как скупщик краденого он был не так уж плох.
Несмотря на это телефон Джерси Джоша звонил редко, поэтому, когда в понедельник вечером, чуть позже шести, раздался звонок, Джош оторвался от просмотра местных новостей о том, как несколько детей сгорели заживо в съёмной квартире, пока их мать вышла всего на минутку купить молоко, хлопья и дозу крэка, и с большим подозрением уставился на телефон, в ожидании – повторится ли этот назойливый звук.