– Ты собираешься одеться, да? – спросила Пег. – В смысле: нормально оденешься, в свою одежду?
– Давай сперва займёмся делом, – ответил Фредди. – Вот, положи мои вещи на сиденье, ладно? – К Пег подплыла груда одежды Фредди. – Я надену остальное после загрузки фургона.
Пег взяла одежду, главным образом потому, что не хотела видеть её висящей в воздухе.
– Тебе помочь?
– Нет, оставайся в фургоне на всякий пожарный. Если тебе придётся сматываться, я сам как-нибудь доберусь домой.
– Сматываться? – Пег обвела взглядом улицу. Патрульные полицейские машины – вот что беспокоило Фредди. Но если появится полицейский патруль и им не понравится то, что они увидят – копам достаточно будет просто перегородить своей машиной подъездную дорожку, и Пег некуда будет деться.
Есть шанс попасть за решётку и отмотать лет восемь, стирая бельё в тюрьме в северной части штата. «Это, – подумала Пег, – немного не то, на что я подписывалась».
Она хотела что-то сказать – хотя не была уверена, что именно – но шуба, теперь дополненная спортивными лоферами и белыми носками, уже выбиралась из фургона. Пег смотрела, как Фредди удаляется, и он выглядел настолько нелепо-комично в норковой шубе до колен, белых носках и коричневых лоферах, но без головы, что она совсем забыла о жуткой возможности оказаться в прежней камере Джин Харрис[28] и просто наблюдала, как шуба совершает дюжину ходок в глубь здания и обратно, принося огромные охапки мехов и наваливая их в задней части фургона, пока передний край этой груды, словно пушистый айсберг, не начал вторгаться на водительское место.
– Хватит, Фредди! – крикнула Пег сквозь глушащую звук кучу норки, не уверенная, что Фредди услышит её.
Но он услышал.
– Хорошо! – донёсся сзади его приглушённый, но разборчивый голос. Чпок-чпок – захлопнулись задние двери фургона. – Выезжай!
Пег так и поступила. Остановившись на улице, она посмотрела в правое зеркало заднего вида и снова увидела норковую шубу в белых носках и коричневых лоферах, и эта шуба носилась, как угорелая! Сперва она в последний раз скрылась в здании, потом выбежала обратно под опускающимися гаражными воротами, закрыла и заперла их снаружи. И наконец шуба приблизилась к фургону и открыла пассажирскую дверь. Тут шуба замерла, затем внезапно задёргалась и обмякла – Фредди снял её. После этого шуба как бы сама собой втиснулась среди других мехов, наваленных позади пассажирского сиденья. Пег была занята высматриванием полицейских патрулей, пока Фредди не произнёс:
– Всё, Пег, можешь смотреть.
Он вернулся – пусть и в облике Барта Симпсона – и стоял возле фургона. Пег облегчённо улыбнулась; ей нравился Фредди после того, как дело было сделано. Она переключила передачу и спросила:
– Что теперь?
– Едем к Джерси Джошу, – сказал Фредди голосом мультяшного персонажа, подхватившего простуду, и забрался в фургон.
14
– В девять, – с сильным нажимом повторил Джерси Джош.
– Штука в том, Джош, – послышался из трубки старого телефона голос Фредди Нуна, – что я уже загружен под завязку, понимаешь?
Джош прекрасно понимал, что Фредди имел в виду, хотя в данной ситуации не все можно было сказать напрямую – кто знает, не прослушивается ли этот телефон? Может, вообще все прослушиваются, информационный век на дворе. Из того немногого, что сказал Фредди, и из уличных шумов на фоне Джош догадался: Фредди звонит из уличного таксофона, фургон уже полон хабара, предназначенного для продажи Джошу, и Фредди не в восторге от идеи часами колесить по городу с полным фургоном улик преступления.
Однако это проблема Фредди, не Джоша. Проблема Джоша сводилась к тому, что он не станет, никогда не станет, ни за какие коврижки не станет опускать подъёмник и открывать погрузочный вход сбоку здания при свете дня. И точка. Июнь – худший месяц для типов, вроде Джоша, светло чуть ли не сутки напролёт. А значит, он даже думать не будет о том, чтобы открыть ту дверь внизу до девяти вечера. В два часа ночи было бы лучше, но Джош готов примириться с девятью вечера.
Но ни секундой раньше.
– В девять, – повторил он в третий раз.
Фредди вздохнул.
– Ладно, Джош, я понял. Просто мне не нравится отпускать Пег одну ночью.
Опять та женщина? Джош вздрогнул, голова внезапно разболелась от воспоминаний.
– Не ты? – спросил он.
– Неа. Я, видишь ли, перетрудился; не стоило так скоро вставать с постели. Так что я не смогу. Но ты же теперь знаком с Пег, так что всё в порядке.
28
Педагог и директор частной школы по имени Джин Харрис была осуждена в 1981 году на 15 лет за убийство своего любовника – известного доктора-кардиолога. В 1992 губернатор Нью-Йорка помиловал её. История Джин Харрис получила широкий резонанс и легла в основу нескольких фильмов и книг (не считая той, что она сама написала в заключении).