– Отлично.
Лумис провёл гостя по коридору в конференц-зал, оказавшийся гостиной из романа Эдит Уортон, только без папоротников и подставок с комнатными растениями. Два викторианских дивана с красной обивкой образовывали привлекательный уголок перед камином с начищенными до блеска латунными прибамбасами. Высокие окна с видом на Сорок девятую улицу обрамляли скромные шторы. На стенах, оклеенных тёмными обоями, висели картины с цветами.
Доктор Хэймхокер, худощавый, с причёской афро, поднялся с одного из диванов навстречу вошедшим.
– Надеюсь, у вас есть новости, – предположил он, подходя пожать руку Мордону. Его рукопожатие было более твёрдым, чем у коллеги.
– Возможно, – сказал Мордон. – Во всяком случае, начало положено, или мы так думаем.
– Чаю? – предложил нервничающий Лумис. – Минеральной воды?
– Нет, спасибо. – Мордон не хотел превращать эту встречу в светский визит, и пусть Эдит Уортон катится к чёрту.
Хэймхокер, похоже обладающий лучшей интуицией, чем его партнёр, сказал:
– Присаживайтесь, мистер Лит. Какое начало?
Мордон сел на диван с правой стороны от камина. Хэймхокер (расслабленный) и Лумис (напряжённый) уселись напротив. Бо́льшую часть пространства между диванами занимал низкий изысканный столик из тикового дерева в восточном стиле. Мордон извлёк из внутреннего кармана пиджака небольшой конверт из манильской бумаги.
– Мы полагаем, что установили личность вашего воришки, – сказал Мордон, выкладывая на восточный столик фотографии и пододвигая их к собеседникам. – Он сказал вам, что его зовут Фредди и, по крайней мере, в этом не соврал.
На столике лежали две копии фотографии пятилетней давности, сделанные в полиции после ареста – анфас и профиль. Фото любезно предоставила окружная прокуратура округа Кингс (Бруклин). Каждый доктор взял по копии.
– Это он! – ахнул Лумис. – Питер, это он!
– Фредерик Урбан Нун, – прочитал Хэймхокер подпись под фото и поднял удивлённый взгляд на Мордона. – Урбан?
– Полагаю, так звали какого-то папу римского. Может, даже не одного.[31]
– Это многое объясняет, – согласился Хэймхокер, возвращаясь к рассматриванию фотографии. – Он был чем-то расстроен, когда фотографировался?
– Ему предстояло отправиться в тюрьму.
– Ах да, конечно. – Хэймхокер положил фото на стол. – Когда же мы сможем поговорить с мистером Нуном?
Мордон выглядел озадаченным.
– Мы?
– Мы с Дэвидом – его врачи, – сказал Хэймхокер.
– Да ладно вам.
– Мы сделали ему инъекцию, а значит…
– Одну минутку, доктор, – прервал его Мордон. Протянув руку, он взял одну копию полицейской фотографии со стола, а вторую вынул из дрожащей руки Лумиса. – Вы встречались с этим человеком лишь один раз, – отметил он. – Когда он грабил вашу контору. Вы сделали ему одну инъекцию, причем неэтично и, возможно, противозаконно. Вы не можете…
– Пациент улизнул из-под наблюдения без нашего ведома и согласия, – перебил в свою очередь Хэймхокер. Казалось, он способен быть таким же непререкаемым, как и сам Мордон, который настороженно замолк. Хэймхокер продолжил: – Мы никогда не собирались оставлять его без надлежащей медицинской помощи и тщательного обследования. Мы передали сведения о его исчезновении вам, что делает вас нашим представителем в этом вопросе. И теперь вы заявляете…
– Вряд ли вашим представителем, доктор. Я работаю на…
– Не вы ли минуту назад упомянули об этике?
«Я на скользкой дорожке, – подумал Мордон. – Хочу ли я наживать врагов среди этих людей? Какая в этом польза? С другой стороны, чего хотят они?»
– Доктор Хэймхокер, не думаю, что наши интересы в данном деле расходятся. Вы, естественно, хотите увидеть результат своего эксперимента, а СААБР стремится извлечь пользу из результата вашего эксперимента, просто другим образом.
Реакция Хэймхокера выразилась в ещё большей неприязни и подозрительности.
– Что значит «другим образом»?
Раздражение Мордона тоже прорвалось сквозь профессиональную сдержанность.
– Это вас не касается, – резко бросил он. – Боже правый, мы же не о вивисекции говорим.
– А о чём вы говорите?
– Не понимаю вашего отношения. Тот человек – вор, он ограбил вас, украл ваше офисное оборудование. Почему вы пытаетесь защитить его?
– Всё, что мы хотим защитить, – сказал Хэймхокер, в то время как сидящий рядом Лумис пылко кивал в знак согласия, – это целостность нашего эксперимента. Откровенно говоря, мистер Лит, нас с Дэвидом волнует мнение наших коллег после того, как мы опубликуем результаты. Признаю, мы допустили ошибку, но она заключалась не в том, что мы использовали этого… как его… Фредерика Нуна – Фредерика Урбана Нуна – в качестве подопытного. Ошибка в том, что мы позволили ему сбежать. Вы утверждаете, что знаете где он, и мы не позволим…