Но в данный момент партнёры юридической фирмы Мордона Лита столкнулись с мучительным выбором. Либо платить налог за удобные парковочные места в подвале офисного здания, либо убрать стёкла из расположенных под потолком окон подвальной парковки, сделав её тем самым «подверженной воздействию стихий», то есть формально находящейся снаружи и стоящей меньше 155 долларов в месяц. Уфф, еле пронесло.
Июньский ветерок, гуляющий по подвальной парковке, где стоял «Мерседес» Мордона, был сладким и нежным, пахнущим тропиками или как минимум каджунским[41] рестораном в полуквартале отсюда. Мордон запер машину – он запирал её даже в собственном гараже, пристроенном к дому в Ойстер-Бей – повернулся к лифту и услышал, как неподалёку хлопнула дверь другого автомобиля. Появился Барни Бойлер, продажный коп, грузно шагающий к Мордону с самодовольной улыбкой на лице. Он и не подозревал, что больше походит на метрдотеля, чем на полицейского.
– Доброе утро, мистер Лит, – поприветствовал Барни, пребывающий в замечательном настроении. – Давненько не виделись.
Вот поэтому-то Мордон всегда запирал машину.
– Как ты сюда попал? – резко спросил он.
Кто-то мог обидеться на такой приём, но только не Барни.
– Вы шутите? – сказал он, и его чопорная улыбка расплылась ещё шире прежнего. – Я могу попасть куда угодно, если захочу.
– Я думал, ты стараешься проявлять осторожность, – кисло заметил Мордон, которого отнюдь не обрадовала эта встреча в самом начале рабочего дня. – Ты же вроде беспокоишься о слежке… Как ты их называл? Полиция, надзирающая за полицией.
– Нюхачи, – сказал Барни и, снова ухмыльнувшись, поднял большой палец к потолку. – Для них я сейчас на приёме у моего дантиста, в этом же здании.
– Давно ли он стал твоим дантистом?
– Совсем недавно.
«Разница между мной и Барни, – подумал Мордон, – и причина, по которой этот человек вызывает у меня отвращение, в том, что во время наших контактов я выполняю свою работу, а он изменяет своей. Из-за этого между нами пропасть».
– В чём дело, Барни? – спросил Мордон, демонстративно посмотрев на часы. – Если у тебя появились новости о том парне по фамилии Нун, почему ты не связался со мной обычным способом?
– Потому что это не обычные новости, – сказал Барни и, указав на «Ролекс» Мордона, добавил: – Ваши дела могут подождать. Давайте присядем на минутку, и я расскажу вам историю.
Неохотно, но всё же заинтригованный, Мордон последовал за Барни к длинному чёрному «Линкольну». Барни открыл заднюю дверь и жестом пригласил Мордона сесть.
Мордон отступил чуть назад, рассматривая автомобиль. Номера штата Коннектикут. На переднем пассажирском сиденье поверх свежего номера «Нью-Йорк Пост» лежит шофёрская фуражка. Перед просторным задним сиденьем экран телевизора.
– Это же не твоя машина.
– Я и не говорил, что моя. Залезайте, ладно?
Мордон колебался.
– Она что – была открыта?
– Когда я сюда пришёл – нет. Ну же, не хочется стоять на сквозняке. Вам бы не помешало тут окна застеклить.
Мордон не собирался обсуждать нюансы налогового законодательства с Барни Бойлером. Вместо этого он пригнулся и забрался в чёрный кожаный салон «Линкольна». Барни устроился рядом, закрыл дверь и со вздохом откинулся на сиденье.
– Неплохо, – улыбнувшись, сказал он.
– Уж не собираешься ли ты продать мне эту машину?
– Вот что мне в вас нравится, мистер Лит, – сказал Барни, – вам палец в рот не клади.
Мордон сжал челюсти, будто реагируя на последнюю реплику, отстранённо посмотрел на Барни и промолчал. Барни понял намёк, он всегда отличался сообразительностью.
– Хорошо, – сказал он, осмотрел пустующую парковку, вновь перевёл взгляд на Мордона. – Этот Нун, – наконец произнёс он, – любопытный тип.
– Он всего лишь мелкий жулик, ты сам недавно мне сказал.
– Если судить по его послужному списку, – согласился Барни. – Никакого отклика на старом криминальном радаре. Но вы почему-то им интересуетесь.
– Им интересуется мой клиент.
– Тем более. Выходит, этот парень куда важнее, чем кажется на первый взгляд.
Мордон позволил себе прохладную улыбку.
41
Каджуны – субэтническая группа, потомки французских переселенцев, живущие в основном на юге штата Луизиана и сохранившие своеобразные культурные традиции, в том числе в кухне.