– Да, наверное, ты прав. – С этими словами он перебрался во второе отдельное кресло, отделившись от Дэвида консолью.
Двигатель лимузина тихо заурчал, включился кондиционер в весьма комфортном режиме: приятная температура, низкая влажность. Сквозь затонированные стёкла окон Питер и Дэвид наблюдали, как измученные духотой люди бредут через реальный мир, и не могли сдержать улыбок. Какая бы удача ни привела их в салон этого автомобиля, они были ей рады.
– Неплохо, – сказал Питер.
Дэвид повернулся к нему и подмигнул.
– Держись меня, детка, – сказал он.
Питер взглянул в окно мимо головы Дэвида, и его лицо помрачнело.
– Если это Эдемский сад, – произнёс он, – то к нам ползёт Змий.
Дэвид проследил за взглядом Питера и убедился, что это правда. К их лимузину тёмной тучей двигался Мордон Лит. Неужели он будет преследовать их до конца жизни? Доктора увидели, что адвокат поговорил с шофёром, тот сверился с карточкой и открыл дверь. В салон ворвался удушливый зной городского воздуха и его моральный эквивалент – Мордон Лит. Он кивнул Питеру и Дэвиду и продвинулся в дальний угол заднего сиденья; шофёр захлопнул дверь.
Что тут сказать? Доктора распрощались с Литом в пятницу. Но вежливость заставила Дэвида произнести:
– Здрастьте.
– Здрастьте, – ответил Лит.
Неприятная обязанность выполнена, и Дэвид вновь уставился в окно. Кого ещё они ждут? Если этот кто-то важнее их с Питером, значит точно важнее Мордона Лита. Тот наверняка знает, но Дэвид постеснялся спросить.
– Понравилась церемония? – спросил Лит.
Дэвид удивлённо повернул голову, но, похоже, вопрос был адресован Питеру.
– Понравилась? – переспросил Питер. – А что, людям нравятся похороны?
– Нередко, – сказал Лит, и тут дверь лимузина вновь открылась.
Дэвид отвлёкся на Лита и не сразу заметил появление новых пассажиров, так что они возникли перед ним внезапно, как снег на голову. Сначала женщина: лет тридцати с небольшим, блондинка, в роскошном тёмном платье, с роскошным загорелым лицом, и с роскошной манерой держаться – словом, собственность за высоким забором и с охраной у ворот.
Грациозно сжав колени, женщина скользнула на сиденье рядом с Литом, не удостоив взглядом ни его, ни кого-либо ещё. За ней последовал мужчина: около сорока, подтянутый, мускулистый, с мощной шеей, но узким подбородком – будто помесь борзой с маламутом. Светло-каштановые короткие волосы облегали голову над высоким лбом, как шапочка. Уши плотно прилегают к черепу, почти утоплены в нем. Полные губы, тонкий нос, глаза, похожие на кубики льда, брови такие светлые, что почти незаметны. Вокруг мужчины витала аура власти, контроля, значимости, которая привела Дэвида в замешательство, и от этого ему стало не по себе. Разве все люди не равны, чёрт возьми? О, вот бы сейчас оказаться на севере штата, в гостях у Роберта и Мартина, где никто никого не пугает одним своим видом.
Шофёр закрыл дверь, но на этот раз не остался возле неё, а обошёл автомобиль и сел за руль. Похоже, кортеж готовился к отъезду.
– Меррил, позвольте представить вам… – начал Лит.
Но мужчина на заднем сиденье перебил его:
– Нет, Мордон. Позже, когда приедем. – Затем он обратился к женщине: – Разбуди меня, когда доберёмся до Хатча.
Женщина кивнула, не глядя. У неё на коленях лежала чёрная сумка. Мужчина – Меррил, по-видимому – вытянул ноги, так, что Дэвиду пришлось потесниться, устроился поудобнее, закрыл глаза и будто провалился в сон, а женщина покопалась в сумке, извлекла тонкую записную книжку и маленькую авторучку, после чего погрузилась в просмотр своих записей, время от времени что-то дописывая или вычёркивая.
Дэвид и Питер переглянулись. Дэвид посмотрел на Лита, но тот был поглощён созерцанием через окно плотного движения на Парк-авеню.
Лимузин плавно тронулся.
На пределе допустимой законом скорости, останки Джека Фуллертона IV и сопровождающая их процессия из двадцати семи автомобилей выехали на шоссе ФДР[96] и понеслись на север вдоль восточной оконечности Манхэттена, пересекли мост Трайборо без оплаты – похоже, кортеж сопровождали полицейские на мотоциклах – затем по шоссе Брукнера добрались до Хатчисон-Ривер-паркуэй – маршрут, свободный от большегрузного транспорта, ведущий в Новую Англию. Формально они всё ещё находились в Бронксе, но все внешние признаки говорили о том, что город остался позади; Хатч служил психологической границей, за ним начинался пригород.
– Меррил, – спокойно и тихо произнесла женщина, низким, но приятным голосом, и это были первые слова, прозвучавшие в салоне третьей машины с тех пор, как она отъехала от церкви Ленокс-Хилл.