Готтан, китайский мастер Дзэн, под руководством которого Токиёри достиг окончательного прозрения после двадцати одного года непрестанных радений, посвятил своему просветленному ученику стихотворение:
После не слишком долгого успешного правления Токиёри скончался в 1263 г., в возрасте всего лишь тридцати шести лет. Поняв, что час его близок, он надел буддийское облачение, сел на соломенную циновку для медитации и, сложив прощальную песнь, тихо почил. Стихотворение гласило:
Ходзё Токимунэ (1251–1284) был единственным сыном Токиёри, и регентскую мантию ему пришлось принять от отца в восемнадцать лет. Он оказался одним из величайших деятелей в истории Японии. Во всяком случае, без него история страны могла оказаться совсем иной. Именно он отразил монгольские нашествия, повторявшиеся на протяжении нескольких лет (1268–1284).
Порой кажется, что Токимунэ и впрямь был послан небесами, чтобы спасти японский народ от тягчайшего бедствия – ведь дата его смерти совпадает с окончанием великих битв. Его короткая жизнь была полностью посвящена благородному делу. Ему суждено было стать телом и душой всей нации. Неукротимый дух Токимунэ ни на минуту не ослаблял контроля над положением вещей, а тело воплотилось в непобедимой армии, что стояла насмерть, словно могучий утес над бурными волнами Западного моря.
Эта удивительная, почти сверхчеловеческая личность заслуживает еще большего уважения, если учесть, что, несмотря на все заботы, он находил время, силы и вдохновение, чтобы изучать Дзэн под руководством китайских мастеров. Он возводил для них храмы, из которых заслуживает упоминания в первую очередь посвященный Букко Кокуси[4].
Предназначением обители было утешать отлетевшие души японских и китайских воинов, павших на поле брани в пору монгольских нашествий. Могила самого Токимунэ находится в храме Энгаку-дзи. Сохранились некоторые письма, посланные Токимунэ его духовными наставниками, из которых мы узнаем, как прилежно и ревностно отдавался он занятиям Дзэн. Приведу еще один диалог, быть может, и не вполне исторически достоверный, но дающий нам представление об отношении Токимунэ к Дзэн.
Согласно преданию, Токимунэ однажды спросил Букко Всенародного наставника: «Худший наш враг в жизни – трусость. Как могу я избежать ее?»
Букко ответил: «Отсеки источник, откуда берется трусость».
Токимунэ: «Откуда же она берется?»
Букко: «Из самого Токимунэ».
Токимунэ: «Больше всего на свете я ненавижу трусость. Как же может она исходить из меня?»
Букко: «Вот увидишь, как ты будешь себя чувствовать, когда выбросишь за борт свое возлюбленное Я по имени Токимунэ. Когда сделаешь это, придешь показаться мне».
Токимунэ: «Но как же это сделать?»
Букко: «Отключи все мысли».
Токимунэ: «Как могу я отключить мысли от сознания?»
Букко: «Сядь со скрещенными ногами и вглядись в источник всех мыслей, о которых ты думаешь, что они принадлежат Токимунэ».
Токимунэ: «У меня слишком много мирских забот, мне трудно найти свободную минуту для медитации».
Букко: «Какими бы мирскими делами ты ни занимался, воспринимай их лишь как повод для внутреннего размышления, и тогда в один прекрасный день ты поймешь, кто такой твой возлюбленный Токимунэ».
Такой или почти такой диалог, вероятно, однажды имел место между Токимунэ и Букко. Когда Токимунэ получил донесение о том, что монгольская армада приближается к берегам Японии, он предстал перед Букко Кокуси и сказал: «Наступает самый решительный час моей жизни». – «Как же встретишь ты его?» – спросил Букко. Токимунэ ответил, словно собираясь устрашить и изгнать врагов единым рыком: «Квац!» Букко был доволен ответом и заметил: «Поистине, детеныш льва всегда рычит как лев».
Мужество Токимунэ помогло ему достойно встретить превосходящие силы противника и заставить его убраться восвояси. Однако, если рассматривать события истории объективно, мы поймем, что не только личная отвага Токимунэ явилась причиной победы в этой великой битве народов. Сам он лишь планировал все необходимые операции, а его замыслы воплощались в жизнь в разных провинциях армиями, сражавшимися против грозного врага. Он никогда не покидал Камакура, но самурайские дружины на западе Японского архипелага выполняли его приказы скоро и решительно. Это граничит с чудом, если учесть, что в те дни самыми быстрыми средствами сообщения были перекладные лошади. Если бы он так хорошо не знал своих вассалов и не был в них уверен, ему бы, конечно, не удалось добиться столь впечатляющей победы.
4
Еще будучи в Южном Китае Букко Кокуси подвергся угрозам со стороны монгольских солдат и сложил по этому поводу стихотворение: