Джек и Джилл

Эд выбрал голубую, и Мэри, поняв, что посылка предназначается Мейбл, заполнила ее самым ярким боярышником. Чуть погодя все корзинки уже были разобраны и заполнены. Теперь их требовалось снабдить записками, после чего корзинки могли отправляться по адресатам.

— У нас нет полевых цветов, так давайте напишем стихи про них, — предложила Джилл, обожавшая писать стихотворные послания.

Остальные ребята тоже давно уже поднаторели в искусстве написания стихов на игровых вечеринках, и потому предложение Джилл было незамедлительно принято. Вскоре в Птичьей комнате повисла сосредоточенная тишина, которую нарушал лишь шорох карандашей по бумаге да реплики сочинителей.

— Вот мучение! Не могу подобрать рифму к слову «герань», — простонала Молли, дергая себя за косу, словно за рукоять водяного насоса, — видимо, таким образом она надеялась выкачать из головы нужное слово.

— Черепом стань, — подсказал Фрэнк, бившийся в это время над строками: «Аннет — фиалок цвет».

— Черепом стань? — задумчиво повторила Молли. — А что, очень даже здорово. Мне подходит. Спасибо. — И карандаш ее заскользил по бумаге, а на губах заиграла улыбка.

— Как правильно написать «анемоли»? — чуть погодя задала вопрос Джилл. — Ну, в смысле, такой дикий цветок, — пояснила она, сочиняя послание к своей лучшей корзине и с каждой новой строкой все сильнее убеждаясь: носить любовь и признательность в сердце гораздо легче, чем пытаться выразить их в стихотворной форме.

— Не «анемоли», а «анемоны», пиши правильно, иначе над тобой станут смеяться, — хмуро поправил ее Гас, бившийся над своим посланием, в котором стремился выразить всю пылкость собственных чувств к той, для кого готовил корзину, но сделать это так, чтобы не вышло слюняво.

— Смеяться? Ну нет, — убежденно проговорила Джилл. — Человек, которому я пишу, никогда не смеется над ошибками других людей.

Джек грыз в тоске карандаш, у него вовсе ничего не сочинялось. Эд, наоборот, писал быстро, ни на мгновение не останавливаясь: похоже, стихи уже сложились у него в голове — и теперь ему оставалось лишь зафиксировать их на бумаге. Сидевшая рядом с ним Мэри улыбалась, пока писала дружеские строки, адресованные Ральфу; она беспокоилась, что того обойдут вниманием, а ведь доброту Ральф ценил даже выше, чем красоту.

— Ну а теперь давайте почитаем, что у нас вышло, — предложила Молли, заметив, что все уже отложили карандаши и готовы от души посмеяться как над своими, так и над чужими посланиями.

Мальчики тут же вежливо отказались, быстренько распихав собственные шедевры стихосложения от греха подальше в выбранные ими корзины.

— Давайте тогда я начну. — И, развернув свой листок, Джилл прочла:

Миссис Мино посвящается
В полях цветов покуда нет,
Листвой деревья не покрылись.
Где сладких анемонов цвет?
Увы, еще не распустились!
И чтоб любовь к Вам доказать,
Корзинку я наполнить рада
Тем, что могла сейчас собрать
С окна, из собственного сада.

— Ужасно мило и трогательно, — похвалила Молли. — У меня вышло совсем по-другому. Вы же знаете: я люблю, чтобы получалось смешно.

Гриф, дорогой, нюхни-ка герань,
Весь заколдобься и черепом стань.
Пусть этой розой твой дом провоняет,
Стебель которой аж к небу взлетает.
А как взберешься на небо по ней,
Нос задирать ты, поганец, не смей.
Живи, целый год обо мне вспоминая,
До нового славного первого мая.

— Ну, Молли, если ты и впрямь пошлешь свое стихотворение, Гриф запомнит его на всю жизнь, а не то что до следующего первого мая, — сказала Джилл, после того как хохот мальчиков, единодушно признавших стихи «потрясающими», наконец стих.

— Вот и хорошо, — со смешком ответила ее подруга. — Кроме стихов, я ему приготовила еще один милый сюрпризик. Как только он начнет нюхать боярышник, сразу уколется о булавку. Это ему в ответ за кнопку, которую он засунул мне в резиновый сапог. Не сомневаюсь, он сегодня тоже для меня что-нибудь симпатичное приготовит, вот и хочу упредить удар, — объяснила она, оборачивая венком из искусственных цветов свою корзинку в форме каноэ. [90]

— Теперь твоя очередь, — обратилась к Мэри Джилл, готовясь услышать что-нибудь очень сентиментальное.

— Вообще-то, в основном я писала только для тех, кто получит мои корзинки, — отозвалась она. — Но вот это маленькое стихотворение все же могу прочесть. Оно посвящено Ральфу. Он сказал, что одну из корзин собирается подарить своей бабушке, и это так мило с его стороны… Вот я и решила, что он обязательно должен тоже получить цветы. Ральф ведь всегда так добр к нам. — Все это Мэри проговорила с таким простодушно-невинным выражение лица, что никто из ребят даже и не подумал смеяться над ней.

Я учусь у тебя красоте.
Красоту ты творишь в доброте.
И еще ты нас всех восхищаешь
Тем, как долг свой всегда исполняешь.

— Он будет рад и наверняка сразу же поймет, от кого это послание, ведь ни у кого больше нет такой красивой розовой бумаги и такого изящного почерка, как у тебя. Да и корзинка прелестная. — Джилл указала на виртуозно оформленную корзину, выполненную Мэри в форме лилии с цветами внутри.

— Он любит красивые вещи даже больше, чем я, — очень серьезно проговорила она. — А корзинку в форме цветка я сделала потому, что недавно подарила ему одну из своих калл, которой он так восхищался. — При этом воспоминании Мэри не смогла сдержать улыбку.

— Неплохо бы нам повесить несколько корзин на двери домов, где их вовсе не ожидают, — подал идею Эд. — Если не возражаете и готовы пожертвовать на это несколько штук, то сам я их и доставлю. Лично мне нужна только одна корзинка. Дайте мне ее, а остальные пусть отправляются к старой миссис Такер, маленькой ирландской девочке, которая так долго и тяжело болела, хромому Недди и Дэдди Мансону. Воображаю, как они обрадуются и удивятся. Давайте, а?

Остальные немедленно согласились на его уговоры. И несколько бедолаг, проснувшись поутру, решили, что ночью к их нищим домам наведывались не иначе как майские эльфы, ведь им абсолютно не от кого было ожидать красивых корзин с цветами. Ну и конечно же, вся эта ночь была полна веселых возгласов, смеха и неожиданных встреч. Мальчишки застигали друг друга возле дверей нравившейся им девочки; девочки же удивленно взвизгивали, завидя какую-нибудь из своих подруг, тихой сапой кравшуюся к дому мальчика, которому мгновение назад та уже подкинула на крыльцо свой сюрприз. И когда праздник кончился, многие сожалели, что он бывает только раз в году.

Молли вернулась домой очень поздно и тут же выяснила, что хитрюга Гриф все же опередил ее. Возле двери она едва не споткнулась о корзину, с какой обычно ходят на рынок. Внутри ее оказался букет из красной и белокочанной капусты, любимых овощей девочки. Даже мисс Бат весело посмеялась, увидев доставленное Молли послание, а та, в свою очередь, решила в следующий раз «порадовать» Грифа букетом из моркови, свеклы и турнепса.

Мэри, после того как Фрэнк попрощался с ней у калитки, добежала до дома по садовой дорожке и стала нащупывать дверную ручку, когда поняла, что на ней что-то висит. Аккуратно открыв дверь, она увидела на ней множество букетов от ее друзей. Это было восхитительное зрелище. Среди прочих особенно выделялась корзина в форме колчана для стрел, сплетенная из бересты. Запустив руку внутрь, под плотный слой листьев, Мэри нащупала на дне корзины нечто шероховатое и довольно тяжелое.

— Ах! — прошелестел во тьме ее завороженный возглас, едва она разглядела продолговатый предмет.

Это был гипсовый барельеф, в котором изящнейше воплотился ее цветок.

— Какая же красота! Наконец-то у меня есть своя собственная, по-настоящему прекрасная вещь, — быстро взбегая по лестнице к себе в комнату, тихо шептала девочка, мечтая как можно скорее повесить творение Ральфа на обшитую деревянными панелями стену, чтобы еще сильнее подчеркнуть изящный изгиб острых листьев и пышность цветка, которыми она теперь сможет любоваться каждый день.

90

Каноэ — универсальное название для безуключинных маломерных гребных лодок разных народов, характерной особенностью которых является способ гребли, осуществляемой лопатообразным однолопастным или двулопастным веслом.