– Сейчас, сэр?
– Сейчас.
Мистер Бакл говорил так тихо, что порядком уставшему Тобиасу пришлось напрячь свой слух.
– Он знает, что мы видели его шрамы.
– Очень хорошо, – сказал Тобиас. – Ничего страшного в этом нет.
– Он действительно беглый каторжник, сэр, и поэтому думает, что это очень плохо для него. Он считает, что ему грозит смертельная опасность.
– Я дал ему слово и буду молчать. Скажите ему об этом.
– Да, сэр, – неуверенно ответил Перси Бакл, теребя края котиковой шапки, лежавшей у него на коленях.
– Итак, – быстро продолжил Тобиас, – и это все?
– И да, и нет, сэр. Теперь как быть с горничной при кухне. Она тоже знает этот секрет.
– Горничная знает, что он беглый каторжник? Перси Бакл мучительно сжал руки.
– Вы рассказали это горничной?
– Не все, мистер Отс.
– А она рассказала ему, – спросил Тобиас, повышая голос, – что вы и я видели, когда он снял рубашку?
– У нее не было дурных намерений, – почти неслышно прошептал Перси Бакл.
– Хорошо, – продолжил Тобиас. – И это расстроило вашего Мэггса?
– Я бы не сказал, что расстроило, – перебил его мистер Бакл.
– А что вы хотите сказать?
– Я хочу сказать, что он в ярости.
– Из-за меня. Не так ли?
– Он сделал горничную заложницей, сэр.
– Горничную?
– Он запер ее в моем кабинете, сэр. Чтобы она не делилась сплетнями с остальной прислугой, но, Бог его знает, как он там с ней обращается.
Тобиас Отс в этот момент увидел свою свояченицу. Она стояла в дверях в длинной белой ночной рубашке из муслина. Она улыбалась.
– О, вы дома, мистер Отс?
– Да, как видите, мисс Уоринер. – Он чуть приподнялся на диване.
– Вы не забываете смотреть на часы?
– Конечно, нет. Я скоро освобожусь.
– Да, конечно, поскорее. Улыбнувшись, она ушла.
– Итак, мистер Бакл?
– Он взял мою шпагу, сэр, – продолжил Перси Бакл, – и приставил ее к моему горлу. – Маленький мистер Бакл, оттянув ворот сорочки, показал красную царапину на своей птичьей шее.
Тобиас Отс смотрел на бакалейщика и презирал его за сломанные зубы и двусмысленную улыбку.
– Мистер Бакл, – поднялся он с дивана, – мы все это хорошенько обсудим сегодня же после полудня.
– Он уверен, что горничная расскажет все остальной прислуге, – мистеру Спинксу, миссис Хавстерс, мисс Мотт. Он приказал мне не выпускать их из дома.
Тобиас тяжело вздохнул и снова сел.
– И вы сделали, как он сказал?
– Миссис Хавстерс завтра хочет навестить своего брата и поднимет немалый шум, если кто-то помешает ей уйти. Я попробовал объяснить это мистеру Мэггсу. Не могу же я посадить ее в клетку. Но когда я сказал ему это, он пришел в дикую ярость, именно тогда он ранил меня в шею. А вот с горничной теперь он глаз не спустит. Она будет сидеть взаперти с утра и… – Он беспомощно умолк и отвернулся.
– Ради Бога, мистер Бакл, пожалуйста, не плачьте.
– Простите, сэр. Я не хотел беспокоить вас, но подумал, что лучше рассказать вам все до того, как я пойду на Боу-стрит15.
– Боу-стрит? Но вы укрывали в своем доме беглого каторжника! Вы не можете идти на Боу-стрит. Вы с ума сошли?
– Тогда сами вызовите полицию.
– Нет, нет, мистер Бакл. Теперь уже поздно это делать. Перси Бакл замотал головой, как лошадь, которая не хочет, чтобы ее взнуздали.
– Тогда заберите его, сэр, – закричал в отчаянии старик. – Пожалуйста, приходите и заберите его к себе, в ваш дом.
– Вы сами настаивали, чтобы он остался у вас, – сурово напомнил ему Тобиас.
– Вы не можете заставить меня, – сопротивлялся Перси Бакл.
– Скажите мне, – ухмыляясь, спросил Тобиас. – Вам когда-нибудь посвящали книги, мистер Бакл? Кто-нибудь?
– Какая связь между этим и, скажем, ценой на яйца?
– Мистер Бакл, пожалуйста, успокойтесь. А что, если вы вернетесь к мистеру Мэггсу и скажете ему, что я лично гарантирую ему полное молчание в четырех стенах?
– Он не поверит мне.
– Скажите ему, что отныне в вашем доме вводится карантин, и ни единая живая душа не войдет в него и не выйдет. Разве это не обрадует его?
– Вы запрете мою экономку? Моего дворецкого? Сэр, прошу прощения, от этого все станет еще хуже!
Тобиас пока еще не знал, как он это сделает, но был глубоко уверен, что ему удастся.
– Если вы передадите ему то, что я вам сказал, тогда на книге, которую я сейчас пишу, в один прекрасный день будет стоять ваше имя.
Мистер Бакл ответил не сразу.
– Мое имя?
– Да.
– Где?
– Где? – необдуманно переспросил Тобиас. – Вы собираетесь торговаться со мной, сэр?
– А почему бы мне не поторговаться с вами? – с дрожью в голосе от обиды возразил бакалейщик. – Вы заставили меня нарушить закон.
– Ваше имя будет на обложке, над названием книги, – объяснил Тобиас Отс, снизив тон. – Я напишу так: «Моему другу Перси Баклу, Литератору и Покровителю искусств, без чьей помощи эта книга никогда бы не была написана». Ну, как? Правда, красиво?
– Когда меня крестили, то назвали Персивалем.
– Да, да, Персиваль. – Тобиас положил руку на костлявый локоть бакалейщика. – Я зайду к вам вечером. Вы к тому времени все ему расскажете. А текст посвящения я напишу и дам вам, чтобы вы заранее ознакомились с ним. Потом мы вместе все обсудим.
Перси Бакл позволил ему проводить себя сначала до двери гостиной, а затем хозяин заботливо помог гостю спуститься по ступеням парадной лестницы на тротуар.
Наконец Тобиас Отс тихо запер за ним дверь на засов. Наведавшись в кухню и убедившись, что миссис Джонс еще не вернулась, Тобиас снова запер дверь кухни и поспешил наверх к Лиззи.
Глава 37
Мистер Бакл не расстался с привычками и манерами мелкого торговца. Обычно он был скромен и порой даже подобострастен. Теперь же, узнав о том, что Мэггс не только заточил в темницу Мерси, его «Доброго собеседника», но и завладел его письменным столом, он не на шутку разгневался. Негодование подогревалось еще и тем, что он не мог выразить его из-за запрета на любой вид общения с прислугой.
Он внимательно присматривался к Мерси, ища каких-либо следов насилия, и хотя ничего не обнаружил, все же не успокоился.
– Садитесь на оттоманку, – предложила ему Мерси.
– Я постою, большое спасибо. Мерси отложила вязание.
– Я не устала.
– Сидите, – строго приказал ей мистер Бакл.
А потом, сложив свои грубые рабочие руки на груди, он прислонился к стене и стал ждать обещанного визита Тобиаса Отса.
Вскоре, слава Богу, послышался звонок у парадной двери, а затем голоса и шаги Констебла по лестнице. Когда шаги приблизились, Перси Бакл тоже сделал несколько нетерпеливых шагов к двери кабинета, но был грубо отодвинут в сторону Джеком Мэггсом, который первым заговорил с вошедшим лакеем, а ему, Перси Баклу, хозяину дома, пришлось молча созерцать взмокшую спину вора-грубияна. Мэггс, узнав, что в дом пожаловал доктор, чертыхнулся и, вернувшись к хозяйскому столу, самому хрупкому предмету мебели в кабинете, беспощадно ударил по нему кулаком.
Мистер Бакл понял, что ему остается делать вид, будто этой безобразной выходки просто не было в его доме.
– Это доктор Крон? – спросил он у лакея.
– Нет, сэр, – ответил Констебл и, как положено опытному лакею, сделал вид, будто не замечает накаленной атмосферы в комнате. – Это не доктор Крон. Джентльмен говорит странно, а имя его я не расслышал.
– Тогда скажите, что меня нет дома…
– Примите его, сэр, – вмешался Джек Мэггс. – Никто не должен думать, что между нами что-то произошло.
– Принять его! – Голос мистера Бакла поднялся до визгливого крика. – Вы впадаете в панику, стоит кому-нибудь из нас сказать другому хотя бы единое слово. Чего ради я должен кого-то принимать?
Мэггс, игнорируя мистера Бакла, обратился прямо к Констеблу:
– Вы войдете сюда вместе с ним. Проследите, чтобы никто не нарушил наших планов.