Выбрать главу

Гамон наклонился к нему.

— А что если я расскажу вашим соседям о том, кто вы? — медленно спросил он. — Или если я сообщил бы полиции о мистере Морлеке — известном американском взломщике?

— Ваши угрозы не так страшны, как вы полагаете, — проворчал Морлек и иронически поглядел на Гамона.

— Или если бы я вздумал сообщить полиции, как я вас застал на месте преступления, опустошающим сейфы Проскотского банка?

Морлек не спускал глаз со своего собеседника.

— За последнее время снова произошел ряд взломов, — продолжал Гамон, — и все преступления совершены одним и тем же вором, именуемым Черным Человеком. Вы никогда не слышали о нем?

Морлек улыбнулся.

— Я никогда не читаю газет. В них слишком много сообщений, о которых родовитому помещику непристойно и читать.

— Родовитый помещик?

Теперь посмеяться настал черед Гамона. Он вытащил из кармана бумажник, вынул объемистую пачку банкнот.

— Вот вам на дорогу, — сказал он. — А завтра мы обсудим мое предложение относительно вашего имения. Ваша цена…

— Моя цена — сто тысяч фунтов, а эту ничтожную сумму, предложенную вами, я готов принять в качестве задатка. Надеюсь, вы не переписали заранее номера банкнот и нет поблизости сыщика, который только и ждет, чтобы я опустил эти деньги в карман? Моя цена — сто тысяч фунтов, Гамон. Уплатите эту сумму, и я оставлю вас в покое… целый месяц.

И он швырнул протянутую пачку денег на землю.

— Один месяц… Что вы хотите этим сказать?

И снова взгляды их встретились.

— Таков в Англии срок, отделяющий час осуждения обвиняемого от часа исполнения приговора.

Глава 5. ВСТРЕЧА

Ральф Гамон, словно ужаленный, вскочил со стула. Его лицо подергивалось, и он в бешенстве кусал губы.

— Вы лгун, вы проклятый американский мошенник! Меня повесят? Я вам отплачу! Я слишком много знаю о вас!

Морлек отстранил его.

— Не пытайтесь напугать меня. Мои нервы не так крепки, как раньше. И будьте рассудительны. Лучше расскажите мне о том, чем вы занимались во время моего отсутствия? Я слышал, на деле с бриллиантами Варони вы заработали полмиллиона, и при этом самым честным образом. Пожалуй, последнее — самое удивительное во всей истории. Знаете ли вы о том, каким способом в Африке туземцы ловят обезьян? Они опускают в полую тыкву сливу или финик, обезьяна засовывает в тыкву руку и хватает лакомство. Но она не может вытащить руки, ибо настолько жадна, что никогда не согласится разжать кулак. Вот и вас я поймал таким же образом. Вы ведете себя так же, как обезьяна, Гамон.

Гамон овладел собой, но все же оставался бледным.

— Я не понимаю вас. Вы хитрец, и любите поговорить. Я выслушал вашу историю. Быть может, вам и суждено сыграть роль той тыквы, которую обезьяна должна разбить, чтобы освободиться.

— Возможно, что так, — кивнул Джемс. — Но в ожидании возмездия я буду по-прежнему жить в Старом Доме, удивляя милых соседей своим отшельничеством я нелюдимостью.

— Я поспешу раскрыть окружающую вас тайну! — воскликнул Гамон. — Даю вам неделю: вы должны убраться отсюда.

Морлек не только не ответил Гамону, но даже не взглянул. Тому ничего больше не оставалось, как сесть в машину, оставленную на дороге, и поехать домой. Но судьба распорядилась иначе — встреча, выпавшая в этот день на его долю, была не последней. Машина мчалась по шоссе, пока наконец не показалась проселочная дорога в имение лорда Крейза. «Отныне имение — моя собственность», — радостно думал он. Он, и никто другой, хозяин благодатных угодий, скромных фермерских домиков, видневшихся то тут, то там по обочинам дороги. Эта мысль мало утешала его: более всего он желал обладать не землями, а стройной прекрасной девушкой, чью неприязнь чувствовал постоянно и чье презрение подхлестывало его, подобно ударам хлыста.

Он испытывал непреодолимое желание сломить ее, наказать за высокомерие, даже унизить. Власть над ней удовлетворила бы его в большей степени, чем все остальное. И снова его мысли перенеслись на Джемса Морлека.

Как только автомобиль свернул с дороги, он заметил скромный, чисто выбеленный домик, красовавшийся за деревянной изгородью, и остановил машину — здесь с недавних пор жила подруга Джоан.

Ральф Гамон решил завоевать Джоан и считал своим долгом использовать все шансы, ибо если подруга Джоан, нуждавшаяся в деньгах, станет его подругой — значительно упростится его задача, он обретет расположение девушки.

Он вылез из машины и направился к калитке. К дому же вела выложенная гравием дорожка, которую с двух сторон украшали цветущие далии. Он оглянулся, хозяйки в саду не увидел. Направившись к дому, постучал — дверь отворила высокая стройная женщина. Взгляды их встретились, но никто не проронил ни слова. Изумленно глядел на нее Ральф, словно увидел пришельца с того света.

Он собрал все свои силы и мужество и попытался заговорить, но с губ его слетел лишь нечленораздельный стон. Он стремительно бросился на дорогу. Холодный пот проступил у него на лбу — ибо мисс Корнфорд знала о нем нечто такое, чего до сих пор хозяину Старого Дома было неизвестно.

Глава 6. ЛОРД КРЕЙЗ СОБИРАЕТСЯ В ЛОНДОН

— Мне показалось, я услышал раскат грома, — заметил, позевывая, лорд Крейз.

Джоан скучала — казалось, обед тянется бесконечно.

— Мне тоже послышалось, — заметил Гамон, словно очнувшись.

В течение всего обеда все трое почти не разговаривали друг с другом. Лишь лорд Крейз обронил, что жизнь в сельской местности довольно скучна и что человек с таким положением, как Ральф Гамон, в городе смог бы доставить себе множество удовольствий. Но Ральф и ухом не повел.

— Должно быть, приближается гроза, — заметил лорд. — В октябре грозы довольно редки. Помнится, когда я был мальчиком…

И он сделал слабую попытку заинтересовать собеседников своей историей, но, не заметив особенного интереса, замолчал. Потом он вновь заговорил, и, вопреки его ожиданиям, чрезвычайно заинтересовал Джоан и Гамона.

— Я узнал о таинственном Морлеке у Стефанса. Право же, он замечательный человек: о нем никто ничего не знает. Объявился в наших краях года три назад, купил Старый Дом и поселился в нем. Он не принимает участия в охоте, не выезжает на балы, никого не принимает у себя, отклоняет все приглашения и избегает заводить знакомства. На мой взгляд, довольно странный образ жизни.

— Со своей стороны могу это подтвердить, — заметил Гамон и, довольный, раскатисто расхохотался.

— А вы разве знаете его?

Мистер Гамон закурил:

— Да, я знаю его, это самый обыкновенный американский преступник.

— Что вы говорите?

Джоан тщетно пыталась скрыть охватившее ее волнение.

— Так оно и есть, — продолжал Гамон, довольный впечатлением, которое произвели его слова. Он — преступник. Каково его настоящее имя, мне неизвестно. Но он величайший взломщик в мире и большой шантажист.

— Но куда смотрит полиция? Или она не осведомлена об этом? — удивился лорд.

— Возможно, что и осведомлена, но при богатстве Морлека ему ничего не стоит заткнуть кому следует рты.

Джоан молча внимала тому, что говорил Гамон. Затем, снова овладев собой, она спросила:

— Откуда вам все это известно?

Гамон пожал плечами.

— Несколько лет назад я встречался с ним. Он предполагал, что имеет власть надо мной… Он попытался выманить у меня деньги, но ему не удалось. Ему повезло: он ускользнул от меня, но в следующий раз уже не уйдет. В следующий раз… — И он закончил фразу движением руки, словно сжал горло невидимого врага. — И это случится гораздо раньше, чем он предполагает. Он в моих руках.

Джоан оцепенела, услышав слова Гамона. Она не могла понять, что именно заставляет ее волноваться. Она ненавидела Ральфа всей душой и лишь ценой большого напряжения ей удалось взять себя в руки и подавить волнение.