Вскоре показался фонарик, а за ним — лохматая голова Генри. Он выглядел довольным, словно мальчишка, поймавший здоровенную рыбу.
— Что случилось? — в один голос воскликнули мы с Биргером.
— Идите за мной, — ответил он. — По одному.
Мы с Биргером, горя нетерпением, бросились в темноту по ту сторону завала. Генри встретил нас наподобие Вергилия — спутника и провожатого в подземелье.
— Следуйте за мной, — коротко произнес он и двинулся вперед.
Ход вел в ранее неизвестную пещеру, которая, вероятно, была еще старее, чем обнаруженная дедом Генри. Заканчивалась она порталом с опорами в человеческий рост, открывавшим новое западное ответвление.
— Осторожно! — время от времени предупреждал Генри.
Примерно через двадцать метров ход поворачивал на девяносто градусов: новый портал был полностью забит землей и закупорен осадочными образованиями, похожими на уголь. У портала сидел Грегер и с довольным видом покуривал сигаретку, держа в руке нечто, похожее на старую жестяную кружку. Грегер слегка потер край кружки, и поверхность ее заблестела — блеск, который ни с чем не спутаешь, озарил темноту старинной пещеры, как счастливая весть о светлом будущем.
— Сверкает как… — Биргер сглотнул.
— Золото, — произнес Грегер.
Одного из самых отвратительных персонажей Стэна Ли звали «человек-паук»: несчастный парень с шестью руками, не знающий, куда их девать. Генри Морган внимательно следил за приключениями «человека-паука», захаживая в лавку Сигарщика, да и сам он, Генри-бармен, порой напоминал шестирукого парня — с той лишь разницей, что Генри прекрасно знал, что делать со своими конечностями: он наливал, отмерял, встряхивал, перемешивал, взбалтывал, добавлял сахар и специи, дробить и подавать. В тот день, отмечая чудесное спасение Грегера, мы имели возможность наблюдать за всеми стадиями процесса.
Подавленное настроение сменилось счастливым возбуждением. Мы не только нашли Грегера в целости и сохранности, но и напали на след Сокровищ. В этом никто из нас не сомневался.
— Это дар свыше, знак, луч света в зимней темноте, — проповедовал Генри, держа в руках все еще испачканную землей кружку из желтого металла. — Это знак надежды и утешения, а вот это — дар от меня лично, — завершил он, подавая четыре изысканных коктейля. — Пожалуйте!
— Ваше здоровье, графья и бароны! — провозгласил Биргер, как мы и ожидали.
Любая катастрофа влечет за собой некоторое количество жертв, но кого-то делает героем. Грегер пополнил ряды последних: обнаруженный им ход придал ему новую значимость, он приосанился, словно Франсен или Фэлтинг[58] с сокровищем в руках. Возможно, в скором времени его находка привлечет к себе не меньше внимания, чем подъем королевского судна «Ваза», — так думал сам Грегер, и никто не стремился его разубедить.
Генри принес карту, этот странный документ, с которого в шестьдесят первом году и началась подземная деятельность, и разложил ее на столе в гостиной. Остальные собрались вокруг стола.
— Вероятно, это и есть предполагаемый ход, отмеченный на карте пунктирной линией, прямо на запад, параллельно Хурнсгатан, так?
Мы поддакнули, думая о стараниях, надеждах и иллюзиях старого историка из общества «ООО», воплотившиеся в прекрасной и загадочной карте сокровищ. Пунктирная линия вела к одной из четырех предполагаемых пещер, в то время как до сих пор раскопки велись в направлении двух других, восточных ходов. Мы приняли единодушное решение повернуть на запад.
— Предлагаю назвать новый ход «Пещерой Грегера»! — сказал Генри.
Гордый Грегер покрылся ярким румянцем, и на этот раз тоже никто не возражал. Мы подняли тост за Пещеру Грегера и, вероятно, увлеченные торжественностью момента, не заметили, как в гостиную пробрался Лео. Его явно ни в коей мере не интересовали находки и сокровища.
— Есть у кого-нибудь сигарета? — спросил он, зевая у окна.
— Конечно, — Биргер протянул ему «Пэлл Мэлл».
— Ты чуть не умер, Грегер? — поинтересовался Лео.
Грегер моментально опустился с небес на землю.
— Нет, вовсе нет, — заверил он. — Там просто кое-что обвалилось, но нашелся новый ход. Вот он, вот здесь, — он указал на карту, — его назвали «Пещера Грегера».
Лео даже не посмотрел на карту, ибо новость не вызвала у него никакого интереса. Он стоял у окна и смотрел на серый туман над крышами и улицами Стокгольма.