В сущности, чудо было легко объяснимо: Вернер Хансон попал в семью с двумя юными дочерьми, которые едва не умерли со смеху, увидев неказистого прыщавого шведа, казавшегося столетним стариком. Вскоре ими, очевидно, овладел творческий порыв, и силы были брошены на преображение бедняги Вернера, который за пару суток претерпел метаморфозу под стать доктору Джекилу и мистеру Хайду. Пока парень отмокал в ванне, во дворе сожгли его старую одежду, попутно позаботившись об устранении невинности. Дело было сделано. Вернер просочился в некую таинственную щель бытия, оказавшись в новой, лишь избранным дарованной реальности, и у нас есть все основания полагать, что сия реальность вызвала у него живейший интерес, вследствие чего девушки вкушали плоды своего труда все шесть недель его пребывания в Бурнмаузе.
Разумеется, из завоевательного похода на запад викинг Вернер вернулся не без граммофонных пластинок: в первую очередь, «Please please me» «Битлз». Когда в квартире Хансонов на максимальной громкости раздались первые звуки мелодии, жизнь окончательно и бесповоротно переменилась. Фру Хансон едва не хватил удар: несчастная мать сокрушалась из-за бездарно потраченных сбережений, которые превратили пусть и странного, но послушного мальчика в еще более странного, но неуправляемого юношу. Вклад явно не принес ожидаемых дивидендов.
Преображение оказалось не только неизбежным, но и заразительным. Вскоре у Вернера стали собираться школьные приятели, включая Лео, чтобы слушать «Битлз», а сам Вернер начал курить — сигарета была неотъемлемой частью нового стиля, наряду с челкой и «бутсами».
Метаморфоза, произошедшая с Вернером, разумеется, произвела на Лео не меньшее впечатление, чем на всех остальных знакомых. Мальчик часами бродил между радиоприемником, настроенным на хит-парад Швеции, и ванной, где он тайком начесывал волосы на лоб, стараясь завить пряди на уровне бровей, и рассматривал себя в зеркале во всевозможных ракурсах. Однажды Лео, безо всякого предупреждения и объявления войны, вышел из ванной с челкой. Волосы скрывали лоб — это было непривычно, но абсолютно необходимо. Лео был намерен выстоять до конца. Слова «Элвис» и «Томми» стали пустым звуком. Лео превратился в адепта новой школы — поп-культуры. Покатились первые камни, предвещавшие настоящий обвал.
«Будем раздавать крылья / на каждом углу, / всегда найдутся те, кто посмеет / прикоснуться к ближайшему небу» — писал поэт Лео Морган. Так все и было: бессчетное множество юных душ хватали ртом воздух, который наполнял легкие и превращался в крик. Эти красивые фразы означали экстаз, жертвы которого покорно носили челки, скрывающие глаза, черные водолазки, джинсы и баскетбольные кеды с надписью «Битлз». Теперь повсюду можно было увидеть надписи «Битлз» или «Стоунз», а весной шестьдесят четвертого Лео Морган спрятал свой гербарий в гардероб, уложив его в двойной целлофановый пакет, чтобы больше никогда не доставать. Это было прощание с детством; бывший вундеркинд превращался в юношу.
Генри-клерк находился в самой гуще событий, в Лондоне. Он работал в фирме «Смитс и Гамильтон», но чем именно занимался, ни Грета, ни Лео не могли понять. Речь шла о какой-то корреспонденции. Генри побывал и в Берлине, где слушал джаз, видел жуткую Стену, и чего только этот парень не успел за время изгнания. Грета спрашивала сына, скоро ли тот вернется домой, на что Генри спустя несколько недель ответил, что живет с девушкой по имени Лана, к которой питает самую нежную сердечную привязанность. На самом деле Лана была едва ли не ровесницей Греты, и девушкой ее нельзя было назвать при всем желании, но Генри, как и всегда, сознательно прибегал к неправде как средству успокоения своих близких.
Лондон, как уже сказано, был сердцем, качавшим свежую кровь обеспеченной плененной молодежи. Возникла целая индустрия, производившая вещи, тем или иным образом связанные с поп-культурой, «Битлз» и новым стилем жизни. Футболки, шарфы, носки, белье, афиши, книги, пластинки и альбомы для поклонения идолам — Генри посылал брату тонны этого добра для поощрения интереса.
Так Лео стал гордым обладателем оранжевого бархатного пуловера с надписью «Битлз» задолго до того, как мода докатилась до Швеции. Как по мановению волшебной палочки, Лео превратился в желанную добычу для девушек с охотничьими инстинктами. Кроме того, Лео был чувствительной натурой, не таким амбалом, как остальные парни. Лео писал стихи и не собирался никого «лапать». Лео и Вернера стали приглашать на вечеринки, и они охотно принимали приглашения. Раньше об этом и речи не шло, приходилось довольствоваться тайными обществами и экспериментами. Но теперь все переменилось. Девочки наперебой приглашали их на вечеринки: пиво, попкорн и танцы в темноте. Вот тогда-то большинство парней и принимались «лапать», то есть запускать руки девчонкам под джемпер, хватать за грудь и пыхтеть на ухо «491».[35]