Написал Ваня на липовый адрес и положился на волю судьбы. Вранье лишь отдаляло неизбежную гибель – шансы обрести свободу по-прежнему оставались настолько мизерными, что ими можно было пренебречь. Никто ему не поможет, никому он не нужен. Мать-пенсионерка, триста рублей в месяц. Два старших брата, живущие отдельными семьями, – алкаши, все из дому тащат. Даже если все родственники объединят усилия, им вовек не собрать той огромной суммы, которую указал бородатый чечен…
В плену Ваня провел что-то около трех месяцев. Абрека, к которому он попал, звали Руслан Умаев – чеченцы не считали целесообразным скрывать от пленников, кто является их хозяином. Руслан гордо величался «полевым командиром», «полковником чеченского спецназа» и «хозяином гор», а местечко, где содержались пленные, не менее велеречиво именовалось «базой».
Всего-то базы было: две вылепленные из камня избушки – для Руслана и охраны, два сортира, навес и несколько рытых, долбленных прямо в скальном грунте зинданов для содержания пленников. Командовал Умаев аж полутора десятками не шибко обученных бойцов, половина которых постоянно где-то пропадали не по делу, и по категориям нормальных российских бандосов мог с большим скрипом претендовать всего лишь на звание «бригадира» – никак не выше.
А суть искусственно приподнятого величия молодого «хозяина гор», по всей видимости, состояла в его крепких родственных связях и удачном месте расположения так называемой «базы». Умаев контролировал перевал и несколько горных троп, по которым всякое уважаемое отребье перемещалось из Ичкерии в пограничную Грузию и обратно. Через базу частенько шныряли в обе стороны разнокалиберные бандюги: немногочисленные группы на лошадях, персоны на дорогих импортных внедорожниках с серьезной охраной, а порой и целые караваны-колонны. Все эти славные ребята относились к «хозяину гор» с неизменным уважением и всякий раз останавливались у него на некоторое время, дабы совместно откушать шашлыка с домашним вином и поделиться последними новостями.
В начале января 2000 года неподалеку от «хозяйства» Руслана Умаева – километрах в пятнадцати – учинилась изрядная пальба, которая длилась не менее суток. Один из соседей Вани по зиндану – бывалый капитан войск связи Егор, которого держали для обмена, – пояснил:
– Десант наши высадили. Перевал берут. Может, скоро и до нас доберутся…
Пленники приготовились к смерти. Если «духи» решат поспешно убраться в Грузию, обитателей зиндана скорее всего пристрелят, дабы не таскать с собой балласт. В случае незапланированного припадка патриотизма Руслан мог организовать недолгую оборону лагеря и какое-то время противостоять федералам, надеясь на помощь соседей. В этом случае пленников используют в качестве «живого щита». С «живыми щитами» наши особенно не церемонятся, возведя в ранг военной необходимости старую народную мудрость «лес рубят – щепки летят». И так, и так – один конец.
Однако судьба оказалась к пленникам благосклонна. Никто на владения Умаева посягать не счел целесообразным. Бой на соседнем перевале закончился, воцарилась глубокая тишина, обычная для этих мест. А спустя малое время через базу в сопредельную Джорджию просочился караван с ранеными «духами», которые за проводку подарили Руслану двоих подстреленных пленных из того самого сводного отряда, что давеча десантировался в пятнадцати километрах юго-западнее.
Одного из десантников – «легкого» – сунули в большой зиндан, где сидел Ваня со товарищи. Парень, назвавшийся Олегом, заблаговременно себя похоронил – ждал, что в любой момент выволокут из зиндана и перережут горло (к десантникам и спецназовцам у «духов» изначально особо трепетное отношение – и не без оснований), потерянно отвечал на вопросы напористого капитана-связиста: ну да, высадились у перевала тремя ДРГ[23], выбили «духов», закрепились, затем отбивались, удерживая плацдарм для остального ТВД[24]. Результат: перевал наш, потери на глазок – процентов сорок от списочной численности, может, больше. Короче, трупов – валом. Перспективы развития успеха? А что это такое? А, вон ты про что… Нет, ни хрена там не видать. Основные силы подтянутся к горным районам месяца через три, не раньше, в долинах идут тяжелые бои, медленно продвигается военная машина по осклизлой кровавой Ичкерии. На хера оседлали перевал? Команду дали, сам понимаешь. Типа, пресечь беспрепятственное перемещение «духов» в обе стороны, закрепиться, ждать. Закрепились, ждут. Пол-Чечни под «духами», наши еще в Грозном колупаются, кругом враги…
– Уроды! – негодовал капитан Егор. – Нет, ну что за уроды?! Это я – тупой капитанишка, из кашээмки[25] не вылезающий, и то понимаю: если уж высаживать ТВД – так на все контрольные точки по границе с Грузией, седлать все перевалы, зачищать к ебеней матери все базы типа нашей, создавать непроходимый кордон на Юге. Чтобы отсечь, значит, в мешок взять… А так – зачем? Столько народу потеряли, камни кровью помыли… И где результат? Теперь у Руслана клиентуры прибавится вдвое – только-то и всего…
За время сидения в плену Ваня по распоряжению Руслана написал еще шесть писем «домой». Ответа, сами понимаете, не было. Руслан, в отличие от своих многочисленных коллег-людокрадов, особой изощренностью не отличался: в порядке стимулирования Ваню пару раз лениво избил юный Мамад – младший брат Умаева, затем на три дня бросили в отдельный[26] зиндан и не давали хлеба и воды. Ничего отрезать не стали – жалко, видимо, было тратиться на видеозапись и посылку. И вообще на базе Руслана за те три месяца, что там сидел Ваня, совсем убили всего двоих пленников, а еще четверо умерли сами – от ран.
Одного забили насмерть за попытку удрать. Это было глупостью чистейшей воды, пленные, жалея бедолагу, задним числом пеняли убиенному:
– И куда собрался, идиот? Через всю Чечню по горам топать? Да в первом же селе повязали бы! А через Грузию – тем паче. Там у них везде свои…
Второго казнили показательно – надобность возникла. Ближе к окончанию Ваниного «срока» на базу привезли юного пленника гражданского обличья. Обитателей зинданов выгнали на пятачок, окружили кольцом охранников, кто-то из «духов» снимал действо на камеру.
Выбрали того самого десантника – Олега, которого взяли в плен при лихом налете ТВД на соседний перевал в начале месяца, – его полчок[27] помер двумя неделями раньше от потери крови и отсутствия квалифицированной медпомощи.
Мальчишку гражданского усадили на задницу, так, чтобы он попал в кадр совместно с распростертым на снегу солдатом. Один из тех, кто привез нового пленника, произнес несколько фраз, адресуясь в камеру, затем сноровисто отрезал солдату голову своим ножом. Руслан – добрый дядя – после казни объяснил всем присутствующим, что солдату больно не было: гость резал быстро, хорошо, у него большой опыт в таких делах.
Мальчишка гражданский упал в обморок. Обитатели зинданов особых эмоций не проявляли. Когда тебя несколько месяцев кормят микроскопической порцией липкого черного хлеба, постоянно держат в сырой холодной яме, не дают мыться и оправляться по-человечески, ты очень быстро превращаешься в животное. Этакое слабое, грязное, завшивевшее, отупевшее вконец животное, которому на все плевать… Благополучное завершение плена Ваня наблюдал лишь единожды: когда отпустили солдата, сидевшего с ним в одном зиндане. Никаких церемоний не было: утром парня вытащили наверх и куда-то увели – не поймешь – то ли расстреливать, то ли работать. Потом обкурившийся шалы часовой, расчувствовавшись, сообщил – родственники выкупили, собрали-таки деньги…
В конце января базу посетил довольно одиозный парниша ичкерского происхождения, известный не только на родине, но и за ее пределами. Звали парнишу Беслан Сатуев – как уже говорилось выше, чеченцы не страдают скромностью и считают необходимым, чтобы страна знала своих героев.
26
Лишить пленника пайки в общем зиндане затруднительно – обитатели его все, что дают, делят поровну.