Внезапно закончив ходить, полковник остановился напротив Антона и ткнул его пальцем в грудь.
– Хороша, говоришь?
– Очень, – грустно кивнул Антон. – Животный магнетизм, понимаете ли…
– И, наверно, жалко дуру до слез. Да?
– Не то слово. – Антон встретился взглядом с собеседником, стараясь уловить выражение его глаз. – Дядь Толь, придумайте что-нибудь, а? Вы же у нас гений. И не из таких переделок выползали… Нехорошо это будет. Не по-христиански. Не по-людски…
– Конечно, конечно, придумаем! – жестко сузив глаза, пообещал полковник. – Конечно… Тут просто все. Смотаемся через Терек, дадим ей пулемет и попросим рассчитать пару чеченских семей. Тогда она при любом раскладе будет молчать как рыба. Сопричастность будет ощущать – всеми фибрами души. Но только до тех пор, пока к специалистам не попадет. Как только ее начнут правильно допрашивать, расколется в момент. До самой попки…
– Совсем необязательно, чтобы ее специалисты допрашивали, – уныло заметил Антон. Спорить с полковником – занятие весьма трудоемкое и зачастую совершенно бесперспективное. – Вы подумайте, подумайте…
– А мне сейчас есть над чем думать, – холодно буркнул Шведов. – Я уже вторые сутки только и делаю, что с утра до вечера думаю…
Помолчали. Возразить было нечего. С того момента, как Ахмед Сатуев неосторожно вякнул про арабского эмиссара, полковника всецело поглотил жар охотничьего азарта. Нужно было во что бы то ни стало быстренько родить красивую комбинацию, исходя из набора, в общем-то, поверхностных и довольно скудных данных. Такой лакомый кусок упускать было нельзя – Шведов потом до конца жизни не простил бы себе, что ему не хватило оперативной смекалки и таланта разработать столь перспективный вариант.
– В общем, давай так, – определился полковник. – Дуй домой, вези ее. Совместно с ее хлопцами. На их джипе… Вопросы?
– Она не из бедных, – дрогнувшим голосом напомнил Антон. – Обещала все отдать, если возьмемся работать…
– Тогда подыщи нам новое местечко, – развел руками полковник. – Как можно дальше отсюда. И продумай вопрос, как эвакуировать свою семью… Да не смотри на меня, как на последнего душегуба! Я, что ли, так все подстроил?! Ну, поговорю я с ней, пообщаюсь. Посмотрим, что она стоит. Может, что-нибудь да получится… Все, мотай. В 13.30 подъезжай к Черному Ручью. Я буду там…
– Собирайтесь. Прокатимся в одно местечко. Да, возьмите все свои вещи – вполне возможно, оттуда сразу поедете на новое место.
– Новое место? Это куда же?
– На базу. Собирайтесь, у нас мало времени. Выезжаем через пятнадцать минут. А я пойду свою машину заправлю.
– Мы вполне комфортабельно разместимся в моем джипе. Зачем вам гонять свою машину?
Антон невольно отвел взгляд, смущенно крякнул и пояснил:
– Если вы поедете на базу, я обратно должен на чем-то вернуться? Поторопитесь, время идет…
Когда «Нива» Антона и ведомый «Чероки» подъехали к развилке у Черного Ручья, «Лендкрузер» Шведова уже был на месте. У правой обочины, в некотором отдалении от «Лендкрузера», лениво меся грязь ресапами[28], прогуливались Джо и Север с автоматами наперевес. Полковник скучал в салоне, на заднем сиденье, с видимым безразличием пуская в приспущенное окно клубы сигаретного дыма.
Антон остановил «Ниву» в двадцати пяти метрах от «Лендкрузера», автоматически оценил обстановку, прежде чем выходить наружу. Мо должен сидеть вон в тех кустиках на краю распадка, полого убегающего к Тереку. Пятьдесят метров, некоторая приподнятость над грунтовкой – вполне приличное местечко для снайперского гнезда, ничего лучше поблизости не наблюдается.
Джип притормозил в пяти метрах сзади «Нивы». Ирина не стала дожидаться, когда ее пригласят проследовать, как только джип встал, покинула салон и припустила по грязи к полковничьей машине, смешно выдергивая обутые в модельные ботинки ноги из жидкой грязи. Сопровождавшие ее бычата не замедлили присоединиться.
– Встреча конфиденциальная! – запоздало отреагировал Антон. – Секьюрити могут посидеть в машине!
Бычата на Антона – ноль внимания.
– Бить буду, – честно предупредил Антон, встревая на пути движения городских мешочков, несколько поотставших от своей хозяйки. – Курточки потом ни одна химчистка не примет.
– На место! – небрежно через плечо бросила Ирина. – Вам же сказали, олухи, глухие, что ли?!
Бычата послушно развернулись, затрусили обратно, бегло зацепив Антона насмешливыми взорами. Увы, увы – богатырем наш парень не выглядел. Нечто средненькое в потешном дождевике и ресапах. Сердито-встопорщенное. Кого это оно бить собралось?!
– Шведов? Анатолий Петрович Шведов? – первым делом поинтересовалась Ирина, разместившись на заднем сиденье рядом с полковником.
Шведов выждал, пока Антон уселся спереди, поморщился на чрезмерный хлопок двери и, этак рыцарственно улыбаясь, джентльменским тоном заметил:
– А наша гостья чрезвычайно информирована. Не правда ли, коллега?
Коллега отвечать не стал, неопределенно пожал плечами и хмуро отвернулся к окну. Полковник благоухал французским одеколоном, лучился белозубой улыбкой (на хуторе круглогодично свежие овощи и фрукты трескает) и в целом наверняка производил на гостью благоприятное впечатление. Умеет он это. Учили в свое время.
– Так что? Полковник Шведов?
– Бывший, – развел руками полковник. – Бывший полковник. Увы, увы. Для вас – просто Анатолий Петрович. Хотелось бы, конечно, еще проще – Толик, например, но… Не смею отягощать прекрасную даму чрезмерной фривольностью.
– Господи, наконец-то!!! – от души воскликнула Ирина, воздев кулачки к потолку. – Наконец-то… Да, это знак. Определенно – знак. Вы, полковник, производите такое впечатление… такое впечатление – сразу верится почему-то, что все устроится самым лучшим образом. А я вас себе представляла несколько другим: этакий жестокий тайный повелитель этой… ЗОНЫ, этакий местный Тамерлан, беспощадный и вероломный! А вы… Такой голос, такое лицо… Такое интеллигентное лицо, я давно не видела такого утонченного лица!
«И никогда не увидишь больше, дура, – с раздражением подумал Антон. – Для тебя было бы во сто крат лучше, дура, если бы этот „интеллигент“ сидел сейчас в противогазе. На худой конец, дура, в маске. И разговаривал бы с тобой, дура, через сурдинку, неузнаваемо меняющую этот приятный голос. В этом случае у тебя, дура, было бы больше шансов остаться в живых! Дура, дура, дура…»
– Это судьба, – убежденно заявила Ирина и открыла было рот, дабы выдать несколько тирад насчет предопределения, но Шведов вежливо прокашлялся, предлагая паузу. А когда оная воспоследовала, попросил:
– Излагайте, барышня. Только, пожалуйста, строго по существу. Ваши замечательные наблюдения фатального характера мы обсудим несколько позже. Итак?
Ирина сосредоточилась и принялась излагать. Получилось у нее вполне складно и толково: как по писаному.
«Какое редкостное сочетание, – грустно отметил про себя Антон. – Внешнее очарование столь гармонично сопутствует незаурядному уму. Поступки совершает прямо-таки дурацкие. Когда хочет – обаятельна до безобразия. А на „телков“ своих прикрикнула – как последняя стервоза. Этакая капризная, взбалмошная, изнеженная светским образом жизни умница…»
Умница за пятнадцать минут все последовательно разложила по полочкам. Предпосылки. Собственно беда – суть. Выводы. И даже рабочий алгоритм для полковника, неизбежно результирующий создавшуюся ситуацию. Ну и в конце, разумеется, предопределение! Судьба, как сказал бы Евдокимов. Только с патетическим оттенком…
– Отлично! – преувеличенно бодро воскликнул полковник, выслушав увлекательный рассказ госпожи Кочергиной. – Просто великолепно! Эмм… Один маленький вопрос, барышня… Малюю-сенький такой… Эмм… Вот у вас ребенка украли. Это огромное горе. Это удар. Вы должны, по идее, ежеминутно сидеть как на иголках и не расставаться с мобильником, ожидая весточки от похитителей. В клозет, извините, с пейджером ходить. Согласны? Ага… А вы? Вы все бросаете, очертя голову мчитесь в такую несусветную глушь, возможно, подвергая риску свое дитя… Объясниться не желаете?
28
Резиновые сапоги (