Сказал и напрягся: как-то отреагирует страж?
Страж отреагировал. Ухмыльнулся, развел руками, посмотрел на юношу, как на последнего недоумка. И терпеливо объяснил, что бежать отсюда не стоит даже и пытаться. Без еды далеко не уйдешь – сдохнешь в горах. Или волки съедят. Первый, с кем встретишься в горах, поймает и приведет обратно. С гор спустишься – в первом же селе схватят и тоже привезут обратно. Если будет село, где проживает недружественный тейп, – опять же схватят и будут требовать от родителей деньги. Или вообще убьют – такое часто бывает. А украсть еду здесь нельзя – это не Россия. Каждый дом обнесен высоким забором, за забором ходят волкодавы. Съедят, если полезешь. Через границу с Грузией – полный облом, пограничники не пристрелят, так соплеменники Вахи, проживающие в Ахметском районе, поймают и продадут в рабство куда-нибудь на Ближний Восток.
– Там сабсэм питарас будиш – многа там, который жапа ибат и рот дават лубит. Нэ надо так дэлаит…
А вот тут неподалеку, на Кутумском перевале, федералы сидят, до сих пор не выбили, все как-то недосуг. Так в ту сторону вообще соваться не стоит: по любому, кто идет с этой стороны, сразу долбят без предупреждения из всех стволов. У них там позиция хорошая – за два километра все видно. И не крикнешь, что свой. Так что, догогой дгуг, дюша лубезный, тебя здесь особо и не стережет никто. Вот дверь, можешь топать на все четыре, если жизнь недорога.
– Ищо адын раз такой будиш сказат – сабсэм дрюжьба нэт, – предупредил Ваха. – Нищщтяк?
– Хорошо, не буду, – поспешно кивнул Сергей. – Нет так нет. А насчет брата ты не беспокойся – все сделаем в лучшем виде…
И началась неделя великой ичкеро-московской дружбы. Да, ровно неделя, так уж получилось, никто по срокам не подгонял. Ваха нес службу с полудня до полуночи, затем его менял другой страж, стоявший с полуночи до полудня, и так – непрерывно по двенадцать часов. Суточный двусменный пост. Остальные бойцы Руслана охраняли перевал и постоянно куда-то ездили: Ваха с легким презрением утверждал, что это лафа, а не служба. А настоящая служба – вот тут, у зинданов. Самый опасный и ответственный пост. Однако наблюдательный Сергей сделал вывод, что его приятель несколько кривит душой: на перевал ходили рослые, хорошо экипированные бойцы, оснащенные пулеметами, биноклями, радиостанциями и усугубленные двумя кавказскими овчарками. Кроме того, их частенько проверял Руслан. На пятачок же с зинданами «хозяин гор» не заглядывал вообще, а страж вольно бродил по всему лагерю, небрежно закинув автомат за спину и поигрывая ключами. В отсутствие же Руслана, который частенько отлучался в родное село Китум-Вале, страж вообще мог завалиться спать в хижине для бойцов или прямо на лавке под навесом – если было не слишком холодно.
Плодами вышеупомянутой дружбы явилась ощутимая прибавка к питанию, включавшая даже остатки обеденного хаша[39], вручение алюминиевой тарелки с ложкой – для потребления оного хаша, разовые подношения бычков с шалой и – неслыханная щедрость! – торжественные посещения сортира. Это было прямо-таки барство какое-то разнузданное – не ходить на «парашу», а по первому предъявлению гулять в сортир.
Вот этот самый сортир и стал краеугольным камнем в осуществлении Сергеева плана. Всего горных клозетов в лагере было два: сработанный из белого кирпича, на хорошем растворе, под шиферной крышей – для аристократии, расположенный рядом с «командирским» домиком; и для плебса – наспех ложенный из местных булыжников с телячью голову на растворе с минимумом цемента, прикрытый сверху досками – на краю пятачка с зинданами, тылом обращенный к дороге, ведущей с перевала в село.
Сергей с самого начала приучил Ваху к своему долгому пребыванию в сортире.
– Драчиш там, да? – весело кричал Ваха из-под своего навеса, устав ждать засидевшегося сортиропосетителя. – Эта врэдна! Многа нэ надо!
– Никак по-нормальному сходить не могу! – из-за закрытой двери так же громко отвечал Сергей, методично вычищая черенком ложки хлипкий раствор между двумя булыжниками у самого «седла» – чтобы в глаза не бросалось. – Почему обязательно этим заниматься в туалете? Я с таким же успехом могу развлекаться прямо в зиндане.
– На зиндан двэр – дирка сматрэт, – мудро пояснял Ваха, лениво ковыряясь в зубах после сытного обеда (обычно долгие засидки Сергей делал именно после обеда – благо повод имелся вполне веский). – На сартыр двэр – дирка нэт. Драчит харашо.
– И очень кстати, что нет этой твоей «дирка», – шептал юный пленник, скрупулезно сметая вылущенный из щелей раствор в толчок. – Спасибо и на этом…
Как только булыжники стали шататься, Сергей не замедлил этим воспользоваться. В один прекрасный вечер – уже начало смеркаться – юноша заявил, что у него понос, и попросился до ветру. Просьба была незамедлительно исполнена. Оказавшись в сортире, Сергей аккуратно выдавил наружу освобожденные от раствора булыжники и змеей скользнул в образовавшийся узкий проход, нимало не смущаясь загаженным полом. По-пластунски спустившись по склону к дороге, гусиным шагом прочавкал на другую сторону, чтобы с перевала не заметили, и скоренько припустил влево. Как подсказал дед Ефим…
Район предполагаемого нахождения базы Руслана Умаева встретил санитаров ЗОНЫ не совсем как планировали – пустынной тишью и гарантированным безлюдьем. Желая подобраться поближе к границе и отчасти наверстать упущенное время, с рассветом на дневку не встали, а потихоньку продолжали двигаться. Местность, в общем-то, не проездная: вконец разбитую дорогу оставили в стороне, перемещались по пологому скату седловины, прорезающей зигзагом горный массив и выходящей на гигантскую каменную осыпь, надежно скованную в настоящее время слежавшимся снегом. Дальше, судя по карте, был обрыв – отвесный склон глубокого широченного ущелья, пролегавшего в этом месте параллельно демаркационной линии. Летом на осыпь ни за что бы не поперлись – опасно. А сейчас хотели вырулить на шапку, осторожно прокатиться поверху и спуститься в соседнюю седловину, выходящую прямиком к одному из трех перевалов, помеченных на карте полковника жирными красными знаками вопроса.
– А что это за публика на другой стороне? – насторожился Сало, восседавший за рулем «Лендкрузера».
– Это погранцы – больше некому, – спокойно ответил Шведов. – Наблюдают. Они нас не достанут – далеко.
– Эти – нет, – полюбовавшись в бинокль, буркнул Антон. – А вот чуть выше по горе что-то такое торчит…
В этот момент метрах в пятидесяти за колонной шарахнула рассыпчатая очередь сочных хлопков. Как будто какой-то хулиган в антракте прокрался на сцену, поднес микрофон к стиральной доске и провел по ней ржавым рашпилем.
– Сало – ходу! – рявкнул Антон. – Зушка у них – пристреливаются!
Сало дважды упрашивать не пришлось: «Лендкрузер» резко рванул вперед, заложил крутой вираж влево и, не разбирая дороги, припустил с шапки в соседнюю седловину. «УАЗ» не замедлил последовать – и очень, надо заметить, вовремя: едва убрались в седловину, шапку осыпи взлохматило длинной очередью. Фонтанчики разрывов взбили клубы снежной пыли, надежно заслоняя панораму зушечному расчету. Тем не менее проворные хлопцы поспешили закрепить результат: снаряды второй очереди, вспоров воздух над машинами, усвистели куда-то вдаль.
– Совсем оборзели! – обиженно воскликнул полковник. – Ни «здрасьте», ни «стой, стрелять буду», сразу – нате! И между прочим – по сопредельной стороне.
– Хорошие мальчики, – переводя дыхание, заметил Антон. – Молодцы! Им по барабану, что сопредельная. Они отлично знают, что, кроме «духов», здесь никто не лазит. Мои аплодисменты. Сами виноваты – неча подставляться…
Выбрав удобное место для дневки, затянули машины маскировочными сетями, перекусили и собрались было подремать.
– Времени у нас немного, – не глядя на Антона, буркнул полковник – чувствовал себя виноватым. – Надо бы прошвырнуться по округе, присмотреться. Может, чего и прояснится…
«Прошвырнуться» – это хорошая мысль. Желание начальника – приказ для подчиненного. Пришлось быстренько собраться и топать к высоте 241 – ближнему из трех перевалов, обозначенных на карте Шведова красными вопросами. Барина оставили с полковником – на охране транспорта.
39
Хаш – жирный суп из ножек, головы и прочих субпродуктов, остро приправленный чесноком и специями.