– Как я понимаю, ты имеешь в виду Юго-Восточную Азию?
– Ты даже не в силах произнести это слово – «Вьетнам»?
– Эта война давно кончилась.
– Я тут недавно виделся с одним парнем, его зовут Чак. Так он до сих пор все это переживает, снова и снова.
– Что же, я виноват, если кто-то завяз на месте и не в состоянии идти вперёд?
– Я не говорю про вину. Просто было бы справедливым, если бы ты разделил их страдания, хотя бы отчасти, а не сидел тут, весь такой из себя самодовольный, и не играл бы в карты с Люцифером.
В комнате воцарилась гнетущая тишина. Никсон холодно взглянул на Джима:
– Ты собираешься восстанавливать справедливость? И как, интересно? Кстати замечу, что я заслужил своё место здесь.
– Охотно верю.
– Так зачем попусту сотрясать воздух, а, Моррисон? Ты мне всё равно ничего не сделаешь.
Джим обвёл взглядом сидящих за столом. Похоже, все ждали, что он ответит.
– Может быть, и не сделаю. А может, и сделаю. – Он обратился к Доку: – Эта штуковина Элвиса Пресли, она у тебя с собой?
Док кивнул:
– Конечно, с собой.
– А можно мне посмотреть?
Док снова кивнул:
– Не вижу причин, почему нельзя.
Никсон покачал головой, всем своим видом давая понять, что считает Джима законченным психом.
– Элвис Пресли? Тоже тот ещё субчик. Психопат, наркоман и маньяк. – Он обратился к Кали и корейцу: – Знаете, вы с ним встречались. Он был вообще невменяемый. Псих, однозначно. Он попытался меня обнять, как и этот придурочный негритос Сэмми Дэвис[68].
Кали заговорила – в первый раз за всё время. Её голос был жёстким как сталь и мурлыкающим, как у кошки. В нём сплелись обольщение и смерть.
– И, однако, вы вместе сфотографировались.
Никсон раздражённо взмахнул рукой:
– Это всё Холдемен. Решил, что это поднимет мой рейтинг у молодёжи. Но я сразу скажу, чтобы не было недоразумений: я лично был против.
Люцифер закурил очередную сигару.
– Элвис был таким, каким был, но когда он родился, в небе сияли синие огни. А в Йорбе-Линде синих огней как-то не наблюдалось. Вот почему ты ещё здесь, а он давно двинулся дальше – вместе с Граучо и Эйнштейном.
Никсон уже собирался ответить Люциферу, но тут Док сунул руку в карман сюртука, что висел у него на спинке стула, этак небрежно достал Пистолет, Который Принадлежал Элвису, и протянул его Джиму. При виде этого пистолета все в комнате замерли. Кореец украдкой потянулся к тому месту, где его форменный китель характерно оттопыривался. У Кали мгновенно материализовалась дополнительная пара рук. Люцифер просто выдохнул голубой дым чуть ли не в лицо Джиму:
– И что ты будешь с ним делать?
Никсон уставился на пистолет. Его лоб покрылся испариной.
– Это нелепо, Моррисон. Ты не можешь меня убить. Я уже мёртвый.
– Как однажды сказал сам Док, убить, наверное, и не убью, но рога точно пообломаю. Это ж не просто какая-то пушка. Это Пистолет, Который Принадлежал Элвису. С золотыми пулями.
Похоже, что Люцифера все это забавляло. Он ткнул в сторону Джима своей сигарой:
– Знаешь, что будет, если ты выстрелишь здесь из этой штуковины?
Джим криво усмехнулся. Люцифер начинал ему нравиться, но он знал, что симпатия к Дьяволу – ещё не причина его недооценивать.
– Точно не знаю, но думаю, Ад встанет на уши.
– И расплата потом будет воистину адской.
– Лично против тебя я ничего не имею.
– Я знаю.
Джим повернулся к Кали и корейцу:
– И против вас – тоже.
Люцифер затянулся сигарой:
– Но я всё равно не могу допустить, чтобы ты тут стрелял.
– Интересно, и как ты меня остановишь, если я соберусь нажать на курок?
– Остановить тебя я не смогу, но смогу сделать так, чтобы ты потом очень сильно об этом пожалел.
– Допустим, я собираюсь его ограбить?
– Ты хочешь ограбить кого-то из игроков, кто играет с самим Люцифером? Прямо за карточным столом? А ты смелый, малыш.
– Я не хочу грабить тебя, или Кали, или этого корейского джентльмена.
Никсон обернулся к Люциферу:
– И ты это допустишь?!
Люцифер кивнул:
– С этой минуты – справляйся сам.
– Я думал, мы заключили сделку.
– Мы заключили сделку, когда ты был жив, чтобы ты стал президентом, а потом, когда ты умер, мы заключили сделку, чтобы восстановить твоё место в истории, но я что-то не помню, чтобы обещал защищать тебя от грабителей и бандитов.
Джим нацелил Пистолет, Который Принадлежал Элвису, Никсону в голову:
– Давай, сукин сын, гони деньги.
После секундного колебания Никсон неохотно сгрёб свои деньги – всё, что были на столе, – и пододвинул их к Джиму. Джим повёл пистолетом:
– И всё остальное.
– Что остальное?
– Только не говори мне, что ты ничего не припрятал.
Никсон скривился, но всё же достал из внутреннего кармана небольшой кожаный кошелёк и вытряхнул содержимое на стол.
– Ты за это заплатишь, – процедил он сквозь зубы.
Джим усмехнулся:
– Уже боюсь. Теперь до конца дней своих буду пугаться и ждать страшной мести. – Он повернулся к Доку. – Ты идёшь с нами, как я понимаю?
Док улыбнулся:
– А у меня есть выбор?
Джим покачал головой, а Док оглядел присутствующих за столом, изображая искреннее сожаление:
– Мне очень жаль, что приходится прерывать игру, тем более когда я выигрываю, но тут, сами видите, дело такое: если у парня в руках пистолет, с ним лучше не спорить.
– Эффектный манёвр, ничего не скажешь.
– Если честно, тут были и личные счёты. Я не знал, что там будет Никсон. А он что, правда продал душу Дьяволу, чтобы стать президентом?
– Ты даже не представляешь, сколько людей продают душу Дьяволу.
– А ты сам не пробовал?
Док закашлялся:
– Уж поверь мне, мой юный друг, если бы я заключил сделку с Дьяволом, я сейчас был не здесь. Или может быть, здесь, но мне бы было значительно лучше.
Джим, Док и Сэмпл спускались в лифте. Мужчины, кажется, были в восторге от недавнего приключения, но Сэмпл как-то не разделяла их радостного возбуждения.
– Ладно, ребята, вы разыграли неслабое представление, но что нам делать теперь? Есть какие-то соображения?
Док поглядел на Джима:
– Что там дальше по плану?
– По какому плану?! Это была чистая импровизация.
– Ты хочешь сказать, ты ничего не продумал? Как нам отсюда выбраться и всё такое?
Джим начал злиться:
– Слушай…
Сэмпл поспешила вмешаться, пока Джим и Док не схлестнулись в яростном мужском споре.
– Данбала Ля Фламбо сказала только, что мы должны тебя вытащить. Что эта игра – настоящее самоубийство и тебя надо спасать.
– Ля Фламбо? А она здесь при чём?!
Сэмпл вкратце пересказала Доку, как они с Джимом попали на остров вудушных богов и что там с ними было. Когда она закончила свой рассказ, Док покачал головой, глядя на Джима:
– Тебя ни на минуту нельзя оставить.
Джим все ещё злился:
– Знаешь что?! После того как тебя обработает Доктор Укол, если Ля Фламбо и Мария-Луиза велят тебе прыгнуть, ты только спросишь: а как высоко?
У Дока челюсть отвисла.
– Мария-Луиза в этом тоже участвует?
Джим кивнул. Док покачал головой:
– Ты хоть понимаешь, как глубоко завяз? И я вместе с тобой. – Он вздохнул. – Ты себе не представляешь, как долго я ждал, чтобы вновь сесть играть с Люцифером. И теперь я уже точно персона нон грата во всех казино в Аду.
Сэмпл никогда не понимала мужскую логику. Док недоволен, что его спасли?!
– Эта игра, которой ты так долго ждал, могла бы закончиться для тебя очень плохо. И ты это знаешь. Вот превратился бы в овощ безмозглый – и что тогда?
– Дело не в этом.
– А в чём тогда дело?
Но Док не успел объяснить, в чём дело, – лифт приехал на первый этаж, двери открылись. Пора выходить.
Монахини всё-таки подняли бунт. Эйми слышала их надрывный речитатив – где-то снаружи, за стенами монастыря. Голос Бернадетты выбивался из общего хора истошным воющим контрапунктом. Они выпевали какие-то слова, но Эйми их не понимала. Какая-то жуткая глоссолалия, хоровой бред – словно в них бесы вселились, во всех сразу. Эйми не строила никаких иллюзий. Она знала, что это значит: они нарочно заводят себя, заряжаются праведным гневом перед тем, как идти кончать с ней, с Эйми. Те сестры и ангелы, что ещё не примкнули к мятежникам – а таких, прямо скажем, осталось немного, – были сейчас рядом с ней, в Ризнице. Эйми стояла на коленях, отвернувшись от всех, и делала вид, что молится. Но она не молилась. На самом деле она беззвучно рыдала.
68
Сэмми Дэвис, младший (1925-1990) – американский актёр, певец и танцор. Выступал на Бродвее, снимался в кино.