– Не совсем то, что ты ожидал, да?
Джим уныло покачал головой:
– Не совсем. Я бы даже сказал, что совсем не то.
– Можешь уже начинать извиняться.
– Я подумал…
– А мне казалось, тебя не так уж легко напугать.
– Когда я прочёл эту чёртову надпись…
– Но теперь тебе стыдно за свой психоз.
Джим понуро кивнул:
– Надо было не психовать, а подождать и посмотреть.
– Но тебе вбили в голову всякую ерунду, и она там засело крепко?
– Мне действительно очень стыдно.
– Но тебе трудно об этом сказать?
– Вообще, я стараюсь не попадать в подобные ситуации.
Док неожиданно рассмеялся:
– Ладно, сынок, не волнуйся. Я уж не буду тебя гнобить. Я сам не люблю признавать, что я в чём-то не прав. На самом деле ещё при жизни я как-то раз пристрелил одного старика, только чтобы не признавать, что он прав, а я – нет.
– Хорошо, ты меня не пристрелил.
Док внимательно посмотрел на Джима:
– А мог бы. Ты хоть понимаешь, чем рисковал?
– Кажется, да.
– Тогда в следующий раз постарайся такого не делать.
Док завёл катер на свободное место у одного из причалов. Он умело продел носовой фалинь в железное кольцо на пристани, завязал его хитрым узлом и повернулся обратно к Джиму:
– Ну что? Идём в Ад? Посмотрим, чем нас порадует этот город?
Джим обвёл взглядом причал:
– А катер? Ты его просто оставишь?
– А ты в ближайшее время собираешься вернуться на реку?
Джим покачал головой:
– Пока что-то не хочется.
Док подхватил свой измызганный плащ, но тут же бросил его на место – как будто решил, что его проще выбросить, чем почистить.
– Стало быть, оставляем катер. Кому-нибудь пригодится. Легко досталось, легко и ушло.
Они поднялись на причал по каменным ступенькам. Джим задумался над последней фразой Дока. Интересно, как это понимать? Но сейчас, кажется, было не время лезть к Доку с вопросами. Они влились в толпу на причале; та захватила их, как поток, и понесла за собой. Если это действительно Ад, то совсем не страшный, и как-то оно не похоже, чтобы здешние люди безмерно страдали, так что Джим решил больше не волноваться по этому поводу, равно как и о том, откуда у Дока был катер. В общем, как очень верно заметил Док, посмотрим, чем нас порадует этот город.
Сказать, что толпа на пристани была разношёрстной – это вообще ничего не сказать. Здесь как будто смешались все времена и народы. Тут были мужчины, и женщины, и вообще непонятно кто. Некоторых из этой толпы и людьми-то назвать можно было с большой натяжкой. Мимо Джима и Дока прошли трое ацтекских богов-ягуаров в компании двух странных существ, словно сшитых из кожи, – Джим таких уже видел в Геенне. Они разговаривали друг с другом на каком-то чудном языке, состоящем, казалось, из неразборчивого хрюкотания и пронзительного свиста. Джим с опаской покосился на «кожаных». Они, интересно, просто так здесь гуляют или у них в Аду есть какие-то обязанности? Если судить по Геенне, то с чувством юмора у этих ребят туговато. То есть оно, может быть, и присутствует, только это какой-то уж слишком замысловатый юмор. Потом Джим заметил, как здоровенный мостовой тролль и крестоносец в ржавой кольчуге случайно столкнулись плечами в толпе, – они остановились и принялись осыпать друг друга отборной бранью. Похоже, у них назревала драка. Мимо прошли, еле держась на ногах, три человекоподобных ящера с планеты Монго – все трое пьяные в хлам. Они то и дело натыкались на прохожих и периодически останавливались, чтобы шумно проблеваться джином пополам с жёлчью и серой. Прохожим, понятное дело, все это не очень нравилось, и они сдержанно и несдержанно матерились в адрес перебравших инопланетных рептилий.
Почти сразу за пристанью начинались высокие эскалаторы из меди, стали и тёмной бронзы – они уходили далеко вверх, так далеко, что даже не видно куда. По обеим сторонам этих движущихся лестниц стояли гигантские статуи ангелов смерти, их крылья, выгнутые дугой, образовывали арку над входом к эскалаторам, часть которых работала на подъём, часть – на спуск. Похоже, других входов-выходов на территорию порта не было. Джим подумал, что они с Доком идут на выход, и удивился, когда Холлидей повернул налево, к каменной колоннаде, под которой располагались ряды торговых киосков. Причём торговля шла бойко – если судить по очередям перед каждой палаткой.
– Сперва нам надо продать наши души. Видишь, там очереди.
Джим моргнул:
– Продать наши души? За каким чёртом кому-то нужны наши души?
Док пожал плечами, будто это было в порядке вещей:
– В этом Аду так положено. Расписываешься у них в журнале, вроде как продаёшь свою душу, а за это тебе выдают мешок местной валюты, чтобы ты её здесь потратил – на выпивку, наркотики, женщин – или проиграл в казино, в общем, хорошо провёл время.
Джим совсем растерялся:
– Вот, значит, как.
– Купля-продажа душ – основа местной экономики. В общем, ничуть не страннее обычной денежной системы. Спроси хоть у Джона Мейнарда Кейнса[43].
Джим махнул рукой, типа, ладно, уговорил, и пошёл вслед за Доком к ближайшей очереди.
– И всё равно есть в этом что-то зловещее – продать душу Дьяволу.
Док раздражённо взглянул на Джима:
– Слушай, Моррисон, сделай милость, исключи слово «зловещий» из своего словаря. Мы в Аду, если ты вдруг забыл. Что им ещё с тобой делать? Отправить тебя в Пеорию?
Очередь продвигалась быстро, и вот они уже стояли перед окошком, за которым сидел аккуратный клерк – в пенсне, строгом тёмном костюме, при галстуке-бабочке и высоком накрахмаленном воротничке, – вылитый счетовод из «Замка» Кафки. Он выложил перед ними две влажные глиняные таблички, покрытые письменами, похожими на следы птичьих лап:
– Вот здесь распишитесь, а попозже мы их обожжём.
Джим с сомнением взглянул на свою табличку:
– Разве не надо сначала прочесть, что тут написано? Прежде чем ставить подпись? А то я в своё время тоже подписывал, не читая, контракты и сильно потом жалел.
Клерк шмыгнул носом и посмотрел на Джима поверх своего пенсне:
– Вы читаете по древнешумерски?
– Нет.
– Тогда какие вопросы?
Джим вздохнул, взял стиль – остроконечную палочку, чтобы писать на глине, – и поставил свою подпись в указанном месте. Клерк выложил на стойку два больших кожаных кошеля, даже скорее мешка: один пододвинул Джиму, второй – Доку.
– Все, проходите. Не задерживайте остальных.
Как только они отошли от обменной палатки, Джим развязал свой мешок и заглянул внутрь. Сперва ему показалось, что там лежали большие золотые монеты типа испанских дублонов или мексиканских «двойных орлов». Он взял в руки одну – оказалось, это просто позолоченная пластмасса.
– Кажется, нас наебали. Это пластмасса.
Док, однако же, не проявил никаких признаков беспокойства.
– Они вполне платежеспособны.
– В Аду закончился золотой запас?
– А ты представь, если б они были из золота, как бы ты с ними таскался, с такими тяжёлыми?
Джим вынужден был признать, что это имеет практический смысл. Он так и сказал:
– Да, наверное, это имеет смысл.
Док оглядел толпу:
– Первым делом нам надо найти Вергилия.
– Вергилия?
– Был такой поэт, Вергилий, он водил Данте Алигьери по кругам Ада.
Джим скривился:
– Даже я это знаю.
– А теперь, когда туризм заменил пытки и муки, местные гиды называют себя Вергилиями.
Док показал на группу пожилых мужчин в светло-серых плащах, которые пристально изучали толпу, направляющуюся к эскалаторам на подъём:
– Вергилии.
– А разве нам нужен гид? Я думал, ты все здесь знаешь.
Док покачал головой:
– В последнее время в Аду стало модным менять географию, причём когда ты меньше всего этого ожидаешь. Порочная практика, кстати замечу. А Вергилии – немногие, кто умеет справляться с этими завихрениями и инверсиями пространства. Да и, кроме Вергилиев, больше никто не возьмётся тебя провожать. На самом деле так они зарабатывают на жизнь, на свою скромную долю посмертных радостей. Всегда полезно иметь при себе знающего проводника, во всяком случае, пока не доберёшься до нужного места.