Мой котик.
Умоляю тебя, сделай вид, будто мы не знакомы. Человек, с которым я теперь – он со мной сотворит страшное, если узнает, что мы знаем друг друга. Хорошо ещё, он не видел тот фильм! Иначе мне даже страшно представить, что бы он со мной сделал. Но как бы там ни было, ради моей безопасности, нам нельзя обнаружить, что мы знакомы. Ты только не думай, что я забыла ту волшебную ночь и все те восхитительные и ужасные вещи, которые ты проделал со мной этим ПРИСПОСОБЛЕНИЕМ!
Навеки твоя Амбер.
Джим дважды перечитал записку, потом растерянно взглянул на эту Амбер. Гейдельберг уже вернулся за стол, и Амбер старательно избегала смотреть в сторону Джима. Джим приуныл. Либо в его личной вселенной случился очередной сдвиг во времени, либо с памятью и совсем ужасно. Как он мог забыть ночь с такой женщиной? И что это за таинственное приспособление? А поскольку подойти к ней и выяснить всё равно не получится – Джим совсем не хотел рисковать и злить Гейдельберга, – он аккуратно сложил салфетку и спрятал её в карман.
А потом он увидел другую женщину, которую знал и помнил. В облегающем платье из сплошных изумрудных блёсток в зал вошла Донна Анна Мария Изабелла Кончите Тереза Гарсия (но ты называй меня Лола). Она заметила Дока, который пока ещё только разогревался перед большим покером в компании четырёх простаков во фраках, один из которых был вылитый герцог Виндзорский, отрёкшийся король Англии, другой – точная копия Иоахима фон Риббентропа, министра иностранных дел фашистской Германии. Отметив присутствие Дока, Лола направилась прямиком к бару. Сейчас она была ни капельки не похожа на ту бандитку-оторву из «Вива, Сапата!»[50], с которой Джим познакомился в городке у Дока, но это точно была она.
Вот только, похоже, сама Лола Джима не помнила. Он улыбнулся ей и шагнул навстречу, но она прошла мимо, будто его не заметив, и попросила у бармена коктейль с текилой – его бармен сразу стал смешивать, как только Лола вошла в зал. Джим удивился, но рассудил, что у неё, как и Дока, произошло некое искривление во времени. Он подошёл к ней и опять улыбнулся:
– Мы знакомы, но ты, может быть, этого и не помнишь.
Её голос был холодным, как вечные льды на вершинах Анд:
– Мы никогда не встречались.
– «Донна Анна Мария Изабелла Кончите Тереза Гарсия, но ты называй меня Лола»?
Лола сделала глубокий вдох и понизила голос до шёпота:
– Мне нельзя с тобой разговаривать.
Джим удивился:
– Как так?
– Док не помнит того раза, когда мы встречались в его городе, значит, я тоже вроде как не должна помнить. Но ты мне нравишься, Джим Моррисон, так что, в порядке исключения, я позволю себе нарушить правила. И я тебе очень советую: убирайся отсюда как можно скорее. Забирай своего Вергилия и уходи.
– Из казино?
– Вообще из Ада.
Свободной рукой Иисус потянулся к пульту. Вернее, даже не так. Свободная рука Иисуса сама собой потянулась к пульту. Порноролик от Ирвинга Клоу закончился без какой-либо драматической развязки, можно даже сказать, он резко прервался, сменившись какой-то там очередной серией «Тайного легиона Зорро» – сериала с лёгким садомазохистским налётом, с плётками и кожаными костюмами. Впрочем, такой подтекст скорее всего не был понятен десятилетним детишкам, для которых, собственно, и сняли этот сериал. Или нет? Хотя с виду этот Иисус уж никак не похож на десятилетнего мальчика, он ведёт себя в точности как ребёнок – мастурбирует, тупо глядя в экран. Сэмпл перевела взгляд с экрана на диван, а потом обернулась к козлу, мистеру Томасу:
– В смысле – кофе открыли козлы?
Мистер Томас дожевал очередной кусок картона и с достоинством проговорил:
– Мне говорили, что где-то в тринадцатом веке один эфиопский козопас по имени Калди заметил, что его козы забалдевают от красных ягод с определённых кустов. Будучи человеком пытливым и любопытным, этот Калди попробовал ягоды сам. И ему тоже вставило, так что он улетел выше воздушного змея. Причём он не только словил свой кайф, но ещё и не спал пятьдесят семь часов кряду. В общем, Калди тут же смекнул, что нашёл нечто замечательное и во всех отношениях чудесное. Разумеется, будучи богобоязненным мусульманином, сперва он подумал, что означенные красные ягоды были посланы в мир Аллахом, дабы правоверные дольше не спали, а стало быть, дольше и рьянее предавались молитвам. Но, пожевав ягоды где-то с неделю, он решил, что они слишком дурманят разум. А потом его осенила идея варить ягоды в кипящей воде и пить этот отвар. Как ты, наверное, уже догадалась, красные ягоды – это дикие зёрна кофе, и…
Сэмпл достаточно грубо его прервала:
– Здесь что, все не в своём уме?
Козёл поглядел на неё с удивлением и обидой:
– Да нет, вроде бы все в своём. Особенно если учесть, что мы живём в мозгу гигантского и к тому же придуманного динозавра из мезозойской эры.
– Один дрочит на старый сериал про Зорро, второй рассказывает мне, как открыли кофе. Это теперь считается нормальным?
– Если совсем уже точно, мы даже не в мозгу. А в опухоли на мозге.
Сэмпл не на шутку перепугалась:
– В опухоли на мозге?
– А ты думаешь, что такое этот купол?
– А это опасно? Она злокачественная?
– Наверное, злокачественная. Но для нас не опасно.
– Я имела в виду, для Годзиро?
Мистер Томас оторвал очередной кусок от картонной коробки и принялся смачно его жевать. Он вообще постоянно чего-то жевал и говорил вечно с набитым ртом, так что беседа с ним подозрительно напоминала беседу с Анубисом.
– Вопрос чисто академический. У Большого Зелёного очень своеобразный метаболизм. Влияние ядерного излучения. Пройдёт ещё тысяч десять-двенадцать лет, прежде чем опухоль начнёт причинять ему беспокойство.
Но Сэмпл всё равно было не по себе.
– Мне как-то не хочется находиться внутри раковой опухоли.
– Очень скоро ты даже думать об этом забудешь. Кстати, а что ты здесь делаешь?
Сэмпл уставилась на козла:
– Ты меня спрашиваешь?!
– А кого мне ещё спрашивать? Ты вошла к нам сама, вот я и подумал, может, ты по делу.
– Я не знала, куда я иду и кого я здесь встречу. Я просто пошла, куда мне указали три крошечные гейши.
– А ты всегда делаешь то, что тебе говорят какие-то крошечные гейши?
– Только когда нет других вариантов.
– Ты вошла как соринка в глазу у Годзы, да?
– Похоже на то. Но ты же все видел, наверное. Ты был там, с Моисеем, когда Годзиро топтал его племя.
Козёл отвёл взгляд:
– Ну, я не то чтобы там был.
Сэмпл нахмурилась:
– Либо ты там был, либо тебя там не было.
– Тут опять эти загадки со временем. Какое-то время я вроде бы вёл по пустыне эту толпу неумытых кретинов, какое-то время сидел здесь, в мозгу у Большого Зелёного, вместе с этим Иисусом Христом, который, может быть, и не Иисус вовсе и который считает, что я могу быть, а могу и не быть реинкарнацией Дилана Томаса.
Сэмпл покосилась на мастурбирующего Иисуса:
– А он что, тебя не слышит? А то ему, может быть, не понравится, что ты сомневаешься в его, так сказать, иисусности-иисущности.
Мистер Томас покачал головой:
– Он в полном отрубе. Он всегда такой, когда смотрит телик.
Сэмпл вдруг пришла в голову неприятная мысль.
– Я же здесь не для того, чтобы тебя развлекать?
– Вообще-то нет. Но если ты вдруг захочешь, я не откажусь…
Сэмпл перебила его, не дав развить мысль:
– Давай мы это обсудим потом. А то в последнее время у меня были… э… сложности с половой жизнью. В принципе, я не против скрещения видов, но нынче у меня не то настроение. Я сейчас не смогу с козлом, даже с козлом с богатым литературным прошлым.
Мистер Томас задумчиво прожевал кусок картона.
– Очень жаль. «Мы умираем всего один раз».
– Ничего личного, правда. Мне очень нравится «Под сенью молочного леса»[51].
– Это не из «Под сенью молочного леса».
50
«Вива, Сапата!» – фильм 1952 года. Исторический фильм о жизни Эмилиано Сапаты, мексиканского революционера, ставшего в начале 1900 года президентом страны.
51
«Под сенью молочного леса» – сборник стихов Дилана Томаса (1942). Также фильм 1971 г., посвящённый жизни и творчеству этого знаменитого уэльского поэта. Режиссёр – Эндрю Синклер, в ролях – Ричард Бартон, Питер О'Тул. Элизабет Тейлор.