На домашнем фронте Эсфирь приучила Сару к горшку.
— Слава Богу! — произнёс Чарли. — Если я больше ни разу в жизни не увижу грязный подгузник, скучать по этому зрелищу я не буду.
Он зажал нос.
Жена загадочно посмотрела на него.
— А ты не планируешь когда-нибудь в ближайшее время завести ещё одного ребёнка? — спросила она.
— Эм, — произнёс Чарли, затем повторил: "Эм". Понимая, что уже вляпался, он добавил: — Ну, наверное, хочу. Но я всё ещё не люблю подгузники.
— Никто не любит подгузники, за исключением тех, кто их шьёт, и компаний, которые их стирают, — сказала Эсфирь. — Но они нужны. Никому не нравится, когда детки писаются и какаются повсюду.
— Это уж точно, детка, — согласился Чарли — безопасное решение, решил он.
— Я бы не хотела, чтобы у меня было двое детей одновременно в подгузниках, — сказала Эсфирь. — От этого любой рехнётся. Но, к тому времени, когда у меня появится ещё один, Саре уже будет четыре. Возможно, ей даже будет больше четырёх, если не получится снять мяч с первой же подачи.
— "Снять мяч"? — переспросил Чарли. — Ты хочешь завести ещё одного ребёнка или подписать контракт с "Сенаторз"?
Эсфирь скорчила жуткую гримасу, и он понадеялся, что она его простит.
Ей не удалось снять мяч, как это случилось тогда, когда они зачинали Сару. Маленькой девочке исполнилось три. Во внешнем мире Германия таскала из огня каштаны для Муссолини, вторгнувшись в Югославию и Грецию. В североафриканской пустыне немецкий африканский корпус также помогал итальянцам не утонуть против англичан.
На Дальнем востоке Япония откусила изрядный кусок от Китая. Годом ранее япошки захватили аэродромы и военно-морские базы в северной части французского Индокитая — побеждённая Франция находилась не в том положении, чтобы им возражать. Теперь же они давили на режим Виши, чтобы им позволили захватить весь регион.
Черчилль не хотел, чтобы они так поступали. Это усилит давление на Британскую Малайю и Сингапур. Джо Стилу всё это тоже не нравилось. Индокитай слишком близко к Филиппинам, которые принадлежали США. Дуглас МакАртур оказался единственным среди высших офицеров, которого не задела чистка Джо Стила 1930х. К тому моменту он уже находился на Филиппинах, помогал местным строить собственную армию с того самого дня, когда они получили независимость. Местные власти присвоили ему звание фельдмаршала. Он являлся единственным американцем в истории, кто носил это звание, пусть даже оно не было ему присвоено собственными вооружёнными силами.
Когда Джо Стилу что-нибудь не нравилось, он что-нибудь делал. В этот раз он вызвал Чарли к себе в кабинет.
— Я намерен прекратить продавать Японии нефть и металлолом[149]. Всё это они используют против Китая. Не успеем моргнуть, они и против нас воспользуются. Ещё я намерен заморозить японские счета в Соединённых Штатах. Они должны понять, что я не стану уступать им дорогу, по которой они идут.
— Да, сэр. — Чарли задумался, затем спросил: — Разве мы не окажемся в шаге от объявления войны?
— Намного дальше. — Джо Стил пыхнул трубкой. Более по этому поводу он ничего сказал. Он сказал другое: — Когда я буду излагать эту новость, я хочу максимально подсластить пилюлю. Я не хочу, чтобы Тодзё злился сильнее, чем мне нужно, и я не хочу, чтобы американцы слишком горячились и беспокоились по этому поводу. Так, что напишите мне черновик, который следует в этом направлении. Хочу, чтобы к завтрашнему дню всё было готово.
Вместо того, чтобы издать вопль отчаяния, Чарли кивнул.
— Я всё сделаю.
Проработав в газете столько времени, он привык к самым невозможным срокам. А Джо Стил частенько ставил такие сроки, чтобы проверить людей. Он запоминал, когда вы в них укладывались. И запоминал, когда не укладывались. Один раз мячик можно было прозевать. При повторном нарушении, в Белом Доме вы не задержитесь.
И вновь Чарли оказался не единственным, кто работал над изложением мыслей Джо Стила. Он это знал. Но ни Винс Скрябин, ни Лазар Каган вообще не разбирались в подслащивании чего-либо. Микоян умел — Чарли и сам это признавал. В то же время, он ожидал, что президент использует большие отрывки из того, что он написал.
Джо Стил так и поступил. Даже, когда он говорил мягко, вы могли заметить большую дубинку в его руках. В этом он старался походить на Теодора Рузвельта. В некоторых других моментах, возможно, чуть меньше.
Речь, и вой, который из-за неё подняла Япония, не сходила с передовиц четыре дня. Нынче в газетах практически не печатали то, что могло бы вызвать недовольство у гбровцев. Впрочем, речь Джо Стила они игнорировать не могли, равно как и международную реакцию на неё.
149
В реальной истории те же самые меры против Японии были приняты администрацией Ф. Рузвельта.