И они двинулись вперёд. Два депутата и один сенатор проголосовали против объявления войны. Казалось, нигде не было единодушия, но в этот раз это почти удалось.
Когда Чарли вернулся в Белый Дом, его встретил Стас Микоян с осунувшимся лицом.
— Япошки только что разнесли на земле наши самолёты на аэродроме Кларк, неподалёку от Манилы, — произнёс Микоян.
— Погодите, — сказал Чарли. — Сегодня? — Микоян кивнул. — Через день после начала войны? На земле? Врасплох? — Микоян снова кивнул. Чарли нашёлся с ещё одним вопросом. — Как же так-то, хосподи?
— Этого я не знаю, — ответил армянин. — Босс тоже не знает, он сам только что услышал. Но он желает знать. Как считаете, у него найдётся пара занятных вопросов к генералу МакАртуру?
— Я бы не удивился, — сказал Чарли.
Дуглас МакАртур находился в пяти тысячах миль от американского западного побережья. Крупная военно-морская база между западным побережьем и Филиппинами только что была разнесена к чёртовой матери. По мнению Чарли всё складывалось так, что МакАртур находился в большей безопасности, сражаясь с япошками там, где он находился сейчас, чем, если бы вернулся домой и отвечал на вопросы Джо Стила.
Спустя три дня после того, как Соединённые Штаты объявили войну Японии, Германия объявила войну Соединённым штатам, выполнив, и перевыполнив, свои союзнические обязательства. Чарли считал, что Гитлер оказал Джо Стилу услугу. Президент не объявлял войну нацистам, хоть ВМС США и германские подлодки уже месяцами перестреливались друг с другом. Фюрер всё сделал за него.
Ещё через три дня в Вашингтон прибыли адмирал Киммел и генерал Шорт. Хазбенд Киммел выглядел привлекательно в мундире с золотыми полосками на рукавах. Уолтера Шорта Чарли помнил ещё с тех времен, когда тот заседал в военном трибунале. Теперь же он и Киммел оказались по другую сторону судебного производства.
Судьи задавали адмиралу и генералу вполне очевидные вопросы. Почему никто не обнаружил японский флот до того, как с их авианосцев начали взлетать самолёты? Почему на взлётных полосах стояло так много американских самолётов, буквально крыло к крылу? Почему ни один из них не поднялся в небо после того, как власти осознали, что война началась?
— Мы обследовали зоны, где, по нашему мнению, противник мог появиться вероятнее всего, — говорил адмирал Киммел. — Наши патрули на западном и юго-западном направлении проводились чётко и тщательно.
— Однако ни один самолёт не летал на север, в том направлении, откуда на самом деле прилетели япошки? — спросил судья.
— Никак нет, сэр, — мрачно ответил Киммел. — Мы не ожидали их появления с севера Тихого океана. Мы считали, что погода и волнение моря в это время года слишком опасны для любой инициативы японцев.
— Вы ошиблись, не так ли?
— Похоже, что так, сэр. — Голос Хазбенда Киммела звучал ещё мрачнее.
— Я приказал выставить самолёты более компактно с целью избежать саботажа, — ответил Уолтер Шорт на заданный ему вопрос. — Примерно каждый третий житель Оаху[154] — япошка. Многие из них продолжают хранить верность тому месту, откуда они прибыли, а не тому, где живут сейчас.
— Имелись ли случаи саботажа со стороны гавайских японцев во время вражеского нападения? — спросил судья.
— Мне это неизвестно, — неохотно ответил Уолтер Шорт.
— Имелись ли случаи саботажа со стороны гавайских японцев перед вражеским нападением?
— Мне это неизвестно.
— Имелись ли случаи саботажа со стороны гавайских японцев после вражеского нападения?
— Мне это неизвестно.
Чарли гадал, зачем он присутствовал на трибунале. Он загодя знал, что произойдёт. Киммел и Шорт, может, и не знали, но такова уж их судьба. Никому, кто вращался вокруг Белого Дома и видел, в каком настроении находился Джо Стил, не требовался хрустальный шар, чтобы увидеть, что будет дальше.