— Меня никуда не заберут, — сказал он. — Думаешь, Джо Стил не знает, что Гувер — мерзкий мелкий засранец? Не смеши меня! Разумеется, знает. Но Гувер — это его мерзкий мелкий засранец, вроде злобной псины, которая лижет лицо своего хозяина. Ему нужды беспокоиться о нём не больше, чем обо мне.
А что бы об этом подумал не слишком скромный Дж. Эдгар Гувер? Чарли было любопытно, но не настолько любопытно, чтобы выяснять. Чем меньше дел он имел с главой ГБР, тем лучше себя чувствовал.
Тем же вечером по пути домой он купил леденцов "Сен-Сен"[200]. Не помогло. Когда он вошёл и Эсфирь поцеловала его, она сморщила гримасу.
— Сколько ты выпил перед тем, как прийти сюда? — спросила она.
— Немного, — ответил Чарли. — Я в порядке.
— Да? — В её голосе не слышалось уверенности.
Евреи строже относились к сильно пьющим, нежели ирландцы. "Шиккер — это гой. Пьяница — не еврей". Когда немного изучаешь идиш, узнаешь и выражения, вроде этого. Эсфирь продолжила:
— Последнее время ты пьёшь больше, чем мне хотелось бы.
— Я в порядке, — повторил Чарли. — Богом клянусь. Это я держу бутылку. А не бутылка держит меня.
— Не держала. И я не хочу, чтобы начинала, — сказала Эсфирь. — Вскоре ты не сможешь её удержать. Может, тебе стоит попробовать, пока ты ещё контролируешь игру. Я не имею в виду завязать насухо — не думаю, что тебе следует заходить так далеко. Но сократить следует.
— Ну, наверное. В Вашингтоне это сделать трудно, но думаю, я могу попробовать.
Раз уж она не стала давить так сильно, как могла бы, то и он не станет упираться в ответ. Чарли поцеловал её и произнёс:
— Ты так заботишься обо мне, детка.
Она улыбнулась ему.
— Работа грязная, но кто-то же должен её делать.
Дети не стали выбегать поздороваться — возвращение отца не было для них впечатляющим представлением — поэтому он немного её полапал. Эсфирь тихо пискнула — она помнила, что дети рядом.
— Хочешь по-грязному, дождись глубокой ночи — сказал Чарли и прикусил ей мочку уха.
Эсфирь оттолкнула его, продолжая улыбаться.
— Посмотрим, кто из нас сможет проснуться, — сказала она.
Любой, кто их подслушал бы, сразу понял бы, что женаты они уже давно.
На севере грохотала артиллерия. Глядя на ту сторону реки Агано, Майк произнёс:
— Господи, что там опять затеяли русские?
Официально ротой командовал капитан Кэлвин Армстронг. Неофициально, во многих делах он опирался на мнение первого сержанта, который был в два раза его старше. Именно для этого и были нужны опытные унтера.
— Как думаете, что это? — спросил он.
— Да, кто ж, блин, их знает, сэр? Пока на нашу сторону ничего не прилетает, мы не можем сказать, что это нас касается.
— Это я понимаю. — Счастливее Армстронг не выглядел. — В целом, надеюсь, у них там не восстание какое-нибудь. Такие вещи могут выплеснуться и сюда.
— Так точно, сэр. — Майк надеялся на то же самое.
Южная Япония не была так похожа на пороховую бочку, как Северная Япония, но здешние жители также не особо любили завоевателей. Особенно активно они возмущались, видя императора Акихито пониженным в статусе до личного глашатая генерала Эйзенхауэра. На карикатурах Акихито рисовали марионеткой чревовещателя, сидящей на колене Эйзенхауэра, с его же рукой, засунутой в задницу. Можно нажить гору неприятностей, развешивая подобные листовки, но япошки всё равно этим занимались.
— Как думаете, если бы у них началось восстание, они бы нам рассказали? — спросил капитан Армстронг.
Он не был идиотом. Он задавал интересные вопросы.
— Сомневаюсь, сэр, — задумчиво произнёс Майк. — Если только всё не выйдет из-под контроля и они не смогут сразу же его подавить, или типа того. Как я понимаю, русские никогда ничего и никому не рассказывают, пока могут справиться сами.
Армстронг кивнул. Он был бы более уместен в университетском кампусе, а не здесь, смотрящим в сторону Северной Японии. Возможно, перед тем, как поступить на службу, он и был студентом университета, и прошёл офицерские курсы, чтобы получить крещение в девяностодневной командировке. Впрочем, большинство таких ребят так и остались в лейтенантах. Должно быть, Армстронгу удалось кого-то впечатлить, дабы получить не одно повышение, а аж два.
— Надо будет поинтересоваться у майора Драгунова на ежемесячной встрече, если вспомню, — сказал он. — Жаль, что ближайшая только через три недели.
Местные командиры по обе стороны демилитаризованной зоны постоянно общались, чтобы решать проблемы, переходящие от одних к другим.
200
"Сен-Сен" — Анисовые леденцы "для освежения дыхания" (перебивания запаха перегара). Задачу решают хорошо, но на вкус очень мерзкие. Производство прекращено в 2013 году. В любом американском произведении ХХ века упоминание "он пах анисом/"Сен-Сеном" — прямое и непрозрачное указание на то, что человек сильно пьёт, но ещё пытается это скрывать от окружающих.