Однако американцы не находились на открытом месте. А ракетный удар, похоже, разбудил артиллерию США. Едва северояпонские танки и пехота выдвинулись вперёд, им на головы начали падать 105 и 155мм снаряды. Благодаря чистому везению, один угодил прямиком в "Т-34-85". Он взорвался в сиянии славы, когда одновременно сдетонировал весь его боекомплект.
Подкатил "Шерман" и пристроился позади подбитого русского танка рядом с Майком. Используя "Т-34-85" как укрытие, он принялся бить осколочно-фугасными снарядами по вражеской пехоте. Подбить танки противника, пока те не подойдут ближе, он не мог, и благоразумно даже не пытался.
Майк не стрелял. На расстоянии в пару сотен метров "маслёнка" могла устроить мясорубку. На более дальнем расстоянии она практически бесполезна.
Низко пролетели "Корсары" и "Хеллкэты", поливая северояпонские войска из пулемётов и сбрасывая им на головы напалм. Винтовые палубные самолёты уже устарели для воздушных боёв, но по-прежнему оставались качественными штурмовиками.
Северояпонцы всё равно подошли. У них имелось несколько старых русских истребителей, но не так много, как у американцев. Их пехоте нельзя было отказать в отваге. Майк хотел бы так сказать. Тогда он не нервничал бы так сильно.
Вскоре он начал палить по ним из пистолета-пулемёта. Он срезал одного япошку, который попытался швырнуть в его сторону гранату. Это произошло максимально близко к противнику. Как бы ни старались северояпонцы, пробиться в Уцуномию сквозь ряды защитников они не смогли.
Они угрюмо откатились назад, едва солнце утонуло в крови на западе. Майк обнаружил рану на руке. Он понятия не имел, когда её получил. Она даже не начала болеть, пока он её не заметил. Он посыпал рану стрептоцидом и замотал бинтом. Если офицер заметит её до того, как она заживёт, Майк, возможно, получит к Пурпурному сердцу ещё один зажим с дубовыми листьями. Если нет, поднимать шум он не собирался.
Он закурил сигарету. От такого дыма ему стало чуточку легче.
— Блядь, — устало произнёс он. — Похоже, мы их сдержали.
Из радиоприёмника раздался голос Джо Стила:
— Похоже, линия фронта в Японии стабилизируется. Теперь мы должны выгнать захватчиков из Конституционной Монархии и отогнать их до границ, которые они нарушили. Мне жаль об этом говорить, но это не будет быстро, легко и дёшево. Но мы всё сделаем. Обязаны сделать. Мир во всём мире требует, чтобы мы сдержали распространение коммунизма везде, где бы ни пролезали клевреты Троцкого. Подобно нацизму, мировая революция — это идея, время которой прошло, и ушло.
Он продолжил говорить о выкорчёвывании "красных" шпионов и предателей дома, и о том, как растёт экономика. Чарли слушал с неохотным, но подлинным восхищением.
— В этом старике ещё теплится жизнь, — сказал он.
— Похоже, что так. — Эсфирь ни разу даже не намекнула, что она думает о Джо Стиле, но у Чарли на этот счёт никаких сомнений не было. Она посмотрела на него.
— Сколько в этой речи твоего?
— Отдельные кусочки, — откровенно ответил он. — С полдюжины людей скармливают ему идеи и мысли. Он всё собирает, отбирает то, что ему нравится, и добавляет своё. Мысль о сдерживании коммунизма подсказал я. Ему чего-то такого и хотелось. Возможно, в Европе и Японии мы приведём эту мысль в действие.
— А как же Китай? — спросила Эсфирь.
— А что с ним? — невозмутимо переспросил Чарли. Мао продолжал отвоёвывать территории; Чан продолжал их уступать. — До выборов Мао в любом случае не победить. Они всего через две недели. Это даст нам время подумать, что делать, если Китай станет "красным".
— Если Джо Стил победит, — сказала жена.
— О, он победит, — Чарли говорил уверенно, поскольку был в этом уверен. Он был согласен и с Джоном Нэнсом Гарнером и со Стасом Микояном — Джо Стил останется президентом Соединённых Штатов столько, сколько пожелает.
Эсфирь снова посмотрела на него.
— Насколько результаты выборов, что они оглашают, соответствуют настоящим?
За все годы, что Чарли проработал в Белом Доме, она ему таких вопросов не задавала. Возможно, не хотела знать. Чарли и сам не знал, не полностью. Приблизительно? Ну, да, знал. Именно потому, что он знал, он сказал:
— Я тебе так скажу, милая. Если ты притворишься, что не говорила этого, я притворюсь, что не слышал.
Порой, то, что не являлось ответом, в итоге, становилось ответом. Эсфирь вздохнула. На этот раз, настал её черёд встать, сходить на кухню и вернуться со стаканом в руке. Чарли мог бы использовать этот факт, как оправдание налить и себе. Совсем недавно он так бы и поступил. Сейчас же он обнаружил, что начал чувствовать себя лучше, после того, как стал меньше пить. Если бы он сказал об этом вслух, его наверняка изгнали бы с позором из Гибернийского Клуба[212], но это правда.
212
Ord аrsa na nиireannach — изначально, братство выходцев из Ирландии, призванное охранять католические приходы от нападок протестантов. Стереотипно считается, что по факту, это клуб ирландских алкоголиков.