— Он хочет снова убить Эйнштейна, вот, что. И я не могу его в этом винить. Если бы мы начали работать над бомбой в 41-м, а не в 45-м, мы бы уже много лет держали русских на коротком поводке.
"Возможно, именно этого и боялся Эйнштейн", — подумал Чарли. Если бы у Джо Стила бомба была, а у Троцкого нет, не стал бы он держать её над его головой, словно дубину, или даже, колотить ею? Разумеется, стал бы. Но никакой член Фи-Бета-Каппа[214] не сказал бы подобные слова Микояну. Чарли, конечно, сам не принадлежал к Фи-Бета-Каппа, но такие вещи он тоже понимал.
Он нашёлся с другим вопросом:
— Что теперь делать с Японской войной?
— Сворачивать её, как можно скорее. А что ещё нам с ней делать? — сказал Микоян. — Если продолжим в том же духе, вскоре вообще не останется японцев, чтобы воевать.
— Как по мне, разумно, — сказал Чарли.
С тех пор, как из Нагано пришли новости, это было для него очевидно. Он был чертовски рад, что это было также очевидно и для Джо Стила, и для его подручных.
Майк с облегчением забрался в кузов армейского грузовика оливкового цвета.
— И, вот, мы прощаемся с прекрасной романтичной Северной Японией, её причудливыми местными жителями, их любопытными и экзотичными обычаями, — произнёс он.
Даже спустя столько лет жизни вредителем и пехотинцем, ему по-прежнему нравилось метать слова. Это было даже веселее, чем, скажем, метать хавчик.
По крайней мере, он так думал. Другие солдаты, что грузились в кузов вместе с ним, гудели и ворчали.
— Хорош херню пороть, сержант, — сказал один. — Единственное, что, блядь, хорошего в этих местных, так это то, что им не удалось меня подстрелить.
— О себе я этого сказать не могу, — ответил Майк.
— А, ещё нас не взорвали этими атомными хреновинами, — добавил солдат.
— То были не северояпонцы. То были мы, — сказал Майк.
— Что ж, а если б летуны промазали? Тогда б она упала нам на бошки, и вместо япошек на луну отправились бы мы. Спорю, так могло быть. Эти пилоты бомбардировщиков способны обломать даже с дрочкой.
— Ага. — Майк не мог даже сказать ему, что согласен. Может, и не был. Не то, чтобы Майку не приходилось нырять в окоп, спасаясь от обстрела со стороны своих же. Но настолько большая ошибка не закончилась бы легко, пусть она и не случилась.
Другой солдат произнёс:
— Мы с япошками даром пролили столько пота и крови, чтобы всё прекратить и вернуться к началу.
— Status quo ante bellum, — проговорил Майк.
Он не был уверен, выучил ли эту фразу в бытность журналистом или в католической школе. Так или иначе, запомнил он её надолго.
Эта фраза смутила бойца из его отделения.
— Что это значит, блин, сержант? — спросил он.
— То же самое, что сказал и ты, только на латыни.
— Латынь? Тынь-тынь! — сказал этот парень.
Майк показал ему средний палец. Все рассмеялись. Если бы Майк не доказал, что он столь же крут, как те, кто вдвое моложе него, бойцы решили бы, что он — педик. Ему встречались солдаты, которые гордились своим невежеством и с подозрением относились к тем, кто знал что-то ещё помимо того, как убивать людей. Хуже таких могли быть только гбровцы.
Водитель отпустил рулевое колесо, чтобы заглянуть в небольшое окошко в стене, что разделяла его часть машины от той, что больше и позади него. Увидев, что кузов заполнился целиком, он произнёс:
— Ладно, валим отсюда.
Парни в кузове подали Майку руку, и тот присоединился к остальным.
Они поехали по дороге вдоль берега прочь от Ямаситы. Оглядываясь назад — единственное направление, куда он мог смотреть — Майку вспомнилась поездка на грузовике от железной дороге в трудовой лагерь в Скалистых горах. Впрочем, поля по обочинам того шоссе не были изрыты воронками. А, когда в тот раз, грузовик поднялся в горы, воздух стал свежее, запахло сосной. Теперь же было жарко и душно, а в воздухе стоял неуловимый, но безошибочный запах смерти.
В скором времени они покинули Северную Японию и въехали в Южную. Две страны, познавшие на собственном горьком опыте раздел Японских островов, уже установили на дорогах пункты погранконтроля. На флагштоках на одинаковой высоте развевались два флага. Пусть, даже, никто по обе стороны границы не потревожил колонну грузовиков, Майк был рад выбраться из страны, которая запихала серп и молот в тефтелю, а её уже поместила на старый флаг Японии.
Чуть южнее границы, раскинулся гигантский американский распределительный центр, похожий на грядку поганок после дождя. Благодаря преимуществу сержантского звания, Майк оказался в более короткой очереди к тыловым клоунам, решающим, что с ним делать.
214
Фи-Бета-Каппа — элитарное масонское братство выпускников американских ВУЗов, традиционно считающееся "сливками" политической элиты.