Поэтому Джо Стил в их глаза представал… а, кем именно? Нет, наверное, не Троцким. Нет, наверное, не Антихристом. Опять же, возможно. Сказать, что Верховный суд с подозрением относился к любым переменам в экономической жизни страны, было бы полным пренебрежением к превосходным формам языка.
Судьи отвергли один из законопроектов, связанных с пособиями — они заявили, что таким образом федеральное правительство превышает власть. То же самое они сказали о законе, регулирующем Уолл-стрит. И то же самое они сказали о законе, который ограничивал работодателей в мерах принуждения трудящихся.
Чарли добросовестно печатал статьи о решениях Верховного суда. Также он печатал статьи о реакции президента на эти решения. У него имелся доступ к ближайшим друзьям Джо Стила. И он этим доступом пользовался.
— Нет, президент не рад, — сказал ему Стас Микоян. — Президенту не нравится, что девять старых дурней пытаются подорвать восстановление.
— Я могу цитировать ваши слова? — спросил Чарли.
Микоян начал кивать, но остановился.
— Нет, пожалуй, не стоит, — с сожалением произнёс он. — Если они дойдут до этих самых девяти старых дурней, они на самом деле покажут президенту, как могут попортить ему жизнь.
Поскольку Чарли понимал, что Стас говорит всерьёз, то лишь хмыкнул и сказал:
— Таким вещам не учат на уроках обществознания.
— На уроках обществознания всё проходит гладко, — ответил Микоян. — Но сейчас мы не на занятиях по обществознанию. Мы, блин, в Вашингтоне. Как и эти козлы в чёрных мантиях.
Когда через пару недель Чарли беседовал в Белом Доме с Винсом Скрябиным, сразу после того как Верховный суд заявил, что федеральное правительство не имеет права совать свой нос также и в банковское регулирование, коротышка по прозвищу Молоток говорил ещё более откровенно, чем Микоян.
— Судьи пытаются пободаться с Джо Стилом? — сказал он. — Тогда им надо бы иметь лбы покрепче, чем мне кажется у них сейчас — вот и всё, что я могу сказать.
— Что может сделать президент? — спросил Чарли. — Верховный суд — отдельная ветвь власти. Пока они не начнут помирать один за другим, и он не сможет назначать своих людей, он не может заставить их признать его законы конституционными.
Скрябин откинулся на спинку вращающегося стула. Тот заскрипел. Лампа под потолком осветила линзы его очков в проволочной оправе. На несколько секунд они стали большими и жёлтыми, как у разъярённого филина, глазами хищника, а не человеческими. Когда он почёсывал коротко постриженные усы, то было похоже, что он чистит перья.
— Их никто не выбирал, — замогильным тоном произнёс он. — Если они считают, что могут препятствовать желаниям народа, им стоит передумать.
Он не имел в виду "желания народа". Он имел в виду "желания Джо Стила". Это не одно и то же, но Чарли понимал, что Скрябин никогда не признает этой разницы. Чего хотел Джо Стил, того же хотел и Молоток. Вот и всё.
— Что может сделать Джо Стил? — повторил вопрос Чарли.
Он не считал, что Капитолий подожгут и поджарят Чарльза Эванса Хьюза вместе с его товарищами в мантиях. Эта мысль промелькнула в голове, но он ей не поверил. "Майк поверил бы", — подумал Чарли.
Когда Винс Скрябин вновь подался вперёд к Чарли, он уже был похож на небольшого скромного мужчину, а не на нечто безмолвно парящее в ночи.
— Он с этим разберётся, — произнёс помощник с непоколебимой уверенностью в голосе. — Никто не остановит Джо Стила, особенно, когда он набрал ход.
Это было похоже на окончание интервью.
Перед тем как покинуть Белый дом, Чарли остановился, чтобы взять со стойки зонт — снаружи шёл дождь. Внутрь вошёл мордастый молодой человек с квадратной головой и отвисающим вторым подбородком, напоминая Чарли мастиффа. Его лицо было смутно знакомо, но Чарли так и не сумел вспомнить имя. Кем бы он ни был, на нём была остроконечная шляпа-федора и двубортный костюм, который никак не подходил его кряжистой фигуре.
— Прошу прощения — пробормотал он, закрывая свой зонт и ставя его за латунную стойку. Голос у него оказался, на удивление, высоким. Он поспешил по своим неведомым делам.
— Кто этот парень? — спросил Чарли у Скрябина.
Помощник Джо Стила слегка улыбнулся.
— Верите — нет, но его фамилия Гувер.
— Рипли этому бы точно не поверил[50]! — хмыкнув, произнёс Чарли.
— И всё же, это правда. Это следователь из министерства юстиции. А ещё он гораздо смышлёнее, чем выглядит. Единственное, о чём я порой задумываюсь, идёт ли этот ум ему же во благо.
50
Роберт Рипли — популяризатор науки, издавший в 1931 году познавательный сборник "Верите или нет" (в советском переводе — "Очевидное-невероятное"), а впоследствии ведший одноименную теле- и радиопередачу. В. Скрябин шуточно обыгрывает то, что вошедший — однофамилец бывшего президента Гувера.